Она аккуратно сообщила нам всем о том, как мы сели на электричку, как сошли с нее, как добрались до дачи, как познакомились с Племянником и как в «11 часов 40 минут по местному времени за нами захлопнулась дверь…».
- Много конкретных, тебе одной известных деталей! - похвалил я Миронову.
Я был благодарен ей за ее удивительное спокойствие (команды волноваться не было, она и не волновалась!). А главное, за ту фразу, которая натолкнула меня… Но не буду забегать вперед. Хотя мне очень хочется забежать.
- Заседание кружка продолжается! - объявил я.
- Разве не лучше нам помолчать? - спросил Покойник. - Я чувствую, что твоя мысль заработала. Мы помолчим, чтоб не мешать…
- В самом деле, Алик! Так, наверное, будет лучше! - сказала Наташа.
Значит, она продолжала надеяться на меня! Я снова похолодел, но уже от радости. «Теперь я должен уцепиться за тот кончик веревочки, который, кажется, у меня в руках!» - так я решил.
- О, не бойтесь вспугнуть мою мысль! Все эти детали, воспоминания питают ее и укрепляют… Пусть теперь Глеб расскажет нам какие-нибудь случаи из жизни своего дедушки. Как это бывало раньше…
- Вот здесь, значит, дедушка… «Тайну старой дачи»… - растерянно начал Глеб. Он снова не дотягивал фразы… - В этом подвале… Там вот, на крышке стола…
Он отделил круглую крышку от ножек садового столика, переплетенных соломой.
На обратной стороне, внутри черной рамки, было что-то написано. Глеб прочитал: «Здесь в течение одного года, трех месяцев и семи дней была написана повесть «Тайна старой дачи».
- Мемориальная крышка, - сказал Покойник.
- Так, так, так… - произнес я задумчиво.
Все сразу притихли.
Наташа Кулагина, которая стояла сзади, посмотрела на меня с надеждой. Я чувствовал ее взгляд затылком и сердцем. Он обжигал меня!
- Значит, дедушка здесь, в подвале, входил в настроение? - спросил я Глеба.
- Не торопись, сначала подумай…
- Да… входил.
- Он нагонял на себя страх, как сообщил нам племянник Григорий? Подумай хорошенько, не торопись.
- Да… нагонял.
- Оставайтесь на своих местах! - скомандовал я. И храбро бросился в темноту…
Я крепко обнял скелет. И потащил его сквозь густую, непроглядную тьму к слабому, неверному свету лампочки.
Идти было недалеко. Но ведь длинный путь может показаться коротким и легким, а короткий, наоборот, длинным и тяжким. Все зависит от того, какая у тебя ноша. Если нет ничего, кроме веселых, радостных мыслей, тогда легко, а если в руках скелет…
О, сколько неожиданных и глубоких мыслей посетило меня в тот день!
Некоторые из них, я думаю, были даже достойны того, чтобы попасть в тетрадку Наташи Кулагиной. «Может, когда-нибудь ее общая тетрадка станет действительно общей (ее и моею!), - мечтал я. - И мы будем поочередно записывать в нее свои глубокие мысли. А потом будем читать… Не вслух, а каждый отдельно, про себя. И все будем знать друг о друге! Хотя совсем уж все знать, конечно, не обязательно, а вот самые заветные думы, которые касаются… чего касаются? «Движение души!» Эти последние слова я вычитал недавно в книге. Они мне очень понравились: «Движение души!» Оказывается, душа может двигаться. Раньше я этого не предполагал.
«О, если б я знал, в каком направлении движется ее душа, я бы обязательно повернул и свою в ту же сторону. И наши души столкнулись бы… Вернее сказать, встретились. Или соприкоснулись!» - так мечтал я, прижимаясь к скелету.
Он чем-то колол мне руку. А чем именно, я не мог разобрать во мраке.
«Когда-то это был человек! - думал я. - Он ходил в костюме, думал, удирая с уроков, сдавал экзамены… Может быть, даже любил. Как я! Неужели когда-нибудь…» Внезапно передо мной выросло что-то большое и темное… Я пригнулся и взглянул на эту фигуру сквозь ребра, как сквозь планки забора.
- Кто это? - спросил я еле слышно: язык плохо слушался. Мне ответил Принц Датский:
- Алик! Как хорошо! Я боялся, что ты заблудишься. Ты ведь один…
- Мы вдвоем со скелетом! - Его добрый голос вернул мне дар речи. - Что-то здесь колется… Помоги! Но осторожно: не поломай ему ребра.
Через минуту я уже объяснял Наташе Кулагиной, хотя не глядел на нее и делал вид, что говорю для всех остальных:
- Это не Дачник! Логический анализ убедил меня в том, что скелет, как и подвал, как и вообще вся эта муть, нужны были Гл. Бородаеву для вдохновения. Он сперва нагонял страх на себя, а потом уже на читателей.
Таким образом, нет оснований думать, что нас заперли для того, чтобы…
Чтобы мы дошли до этого состояния!
Я указал на скелет.
- Откуда такая уверенность? - спросил Покойник. Опытный глаз мог почти безошибочно определить, что Покойник очень боялся смерти. Нет, он не хотел унизить меня. Он хотел, чтобы я его убедил, успокоил. Когда на тебя надеются, ждут от тебя защиты, успокоения, это очень приятно. Но и трудно!
Сколько неожиданных наблюдений и выводов посетило меня в том подвале!
- Почему ты уверен, что это не Дачник? - снова спросил Покойник.
И все ждали, чтоб я ответил на его вопрос.
