Мой приятель Туловищев
Сочинял изумительные стихи:
Чеканная рифма,
Упругий ритм,
И мыслям при этом было
довольно просторно.
Но однажды
некий развинченный тип
Из тех, которые,
Когда все резко сделают
«Кру-гом!»,
Оказываются впереди,
Сказал ему: – Туловищев,
Ваши стихи, конечно,
вполне и весьма,
Но слишком традиционны.
Мой приятель опечалился
и спросил:
– А что же мне делать?
– Пишите свободным стихом.
– Мой стих свободен, —
Гордо ответил Туловищев, —
Он зависит только
От состояния моих мыслей.
– Вы ошибаетесь, уважаемый.
Свободный стих – это жанр,
В котором нет места
Оковам чугунного метра
И бренчащим болванчикам рифм.
– Свобода – это неряшливость, —
Грустно заметил мой приятель,
Но к совету прислушался…
Однажды в конце октября
Я зашёл к Туловищеву домой.
Он сидел весь в бинтах и гипсе
И переписывал «Онегина»
Свободным стихом.
– Поэзия рафинируется, —
Сказал он мне доверительно, —
Ни оков, ни болванчиков,
Только мысль,
Голая и естественная,
Как задница павиана.
– Что с тобой случилось?
Эти бинты, этот гипс…
– Хотел улететь на юг, —
Ответил он с горечью, —
Браконьеры не дали.
– Туловищев, ты сошёл с ума! —
Воскликнул я в отчаянии.
– Я знаю, мне говорили.
Но как жизни прибавилось,
Как прибавилось жизни,
Если б ты знал.
Вертлявые шелушащиеся корни
Выползают на поверхность,
Снуют в неподвижной траве,
Цепляются за камни и стволы,
Греются на песчаном обрыве,
Скрывая в незримых недрах
Связующее начало.
Не так ли слова,
Жужжащие, свистящие, блеющие,
Сплетающиеся в речь,
Порхающие в листве
вечерних газет,
Образующие бессмысленные
созвучия,
Таят в неведомых недрах
Непостижимую связь?
Что единит сыча и сычуг,
Лебёдку и лебеду,
Сирень и сирену?
Допустим, возможно вообразить
Из окон клуба
Клубы табачного дыма, —
Но куда мы пристроим клубни?
Допустим, можно соединить
Жабу и жабры —
Но при чём здесь жабо?
Можно представить старину Лота,
Играющего с дочерьми в лото
На фоне цветущего лотоса,
Но это будет всего лишь
Условное суесловие,
Эквилибр с эквивалентами,
Вензеля левизны…
Однажды дерево рухнет
И корни взлетят на поверхность,
Являя своё единство.
Однажды пустое созвучье
Исполнится странного смысла
И обретёт свободу.
Не так ли запрошлым летом
Твою фату кружевную
С моей фатовской гримасой
Связал равнодушный Фатум?
26.02.86
