Влагодарю, как небо и земля,
И головы, и крыши, и кресты,
И кроны птицегласые стволов,
И парка окустелую печаль,
И берега утравленную дикость.
Влагодарю молчанье соловья,
Осоловелый пересмех скворца,
Скворчащее потрескиванье дятла.
Деревья – вы, я вас влагодарю:
Елею, вязну, оберезеваю;
Каштану в день рождения ношу
Подсвечники;
кудели тополиной
Ношу невероятное бельё;
Над ивой, как над женщиной, смеюсь
И в липы, как в истории, влипаю…
Осина, повернись, ещё, ещё,
Достаточно.
Взгляните, господа,
Вот это руки, вот, взгляните, локти,
Вот пальцы. Да, их много – но ведь это
Не человек, а дерево.
Взгляните —
Вот левый глаз, вот правый – обратите
Внимание на левый – он моргает.
Не правда ли?
Взгляните, господа,
Вот бедра, вот влагалище дупла,
Одна нога – но это ведь осина,
Зачем ей две?
Ей некуда спешить.
3 октября 1978
Среди прелестных кофточек и туфель,
Уютных брюк, прозрачных комбинаций
Из ничего; средь завали продуктов —
Сыров, жиров, колбас, окороков —
Вдруг на прилавки выкинули солнце,
В честь юбилея выбросили солнце,
Беспечное, сияющее солнце,
Возможно, импорт (кажется, Brasile).
Сначала все опешили немного:
Как продавать – на литры или метры?
Кто будет брать и как с ним обращаться?
Ведь солнце не наденешь и не съешь…
Потом схватились, выставили толпы,
Давай хватать на литры и на метры
(Когда-нибудь и солнце пригодится,
К тому же импорт, кажется, Brasile).
А к вечеру уже не стало солнца.
Ещё клевали голуби осколки,
И продавцы горячими руками
Ссыпали в урны солнечную пыль.
Кто закупил его? Домохозяйки,
Фарцовщики – на случай оборота,
Пенсионеры – на предмет леченья,
Художник (надо срочно тратить деньги!),
Поэт – затем, чтоб вставить в левый глаз.
И только детям не досталось солнца,
И работягам не досталось солнца,
Всем, кто был занят днём, не вышло солнца,
Беспечного, сияющего солнца,
Помеченного надписью «Brasile»…
Одни, привычно побухтев, уймутся,
Другие вместо солнца выпьют водки,
И лишь поэт пойдёт гулять по крышам,
Нахально вставив солнце в левый глаз.
