Помнится, полсотни лет тому
Жили впрок и чешую пороли,
Лаково таращились во тьму,
Примеряли лакомые роли.
Век своё незримое ковал,
Свирепея с каждым пируэтом.
Кто не понял, цвёл и ликовал,
Кто не внял, прикинулся поэтом.
Ах, когда бы в плюшевой тиши,
Да ружьё б на стенке в первом акте,
Нежное невежество души
Не оборвалось бы на затакте.
То ли дело на манер дождя
С типовых осин сбивать орехи,
Время и пространство разведя,
Млеть в образовавшейся прорехе.
Худо ли воскликнуть voilà,
Заносясь ногою над пределом.
Но не вышло, дрогнула земля,
И предел пропал промежду делом.
Орган, генерирующий прыть,
Сделался намеренно нерезким,
Почесуха «быть или не быть»
Подзачахла, потому как не с кем.
Вот и остаётся ждать гонца,
Горестным давясь воображеньем,
С общим выражением лица
И таким понятным предложеньем.
22.01.08
Чужая глупость – как она привычна,
Неуязвима, самоадекватна,
Отвязчива, наивна, бескорыстна,
Ожиданна, а главное – чужая:
Послушал, срикошетил – и забыл.
Я ненавижу собственную глупость,
Ликующую, праздную, шальную,
Венчающую трепет и развязность,
Умеющую выглядеть нарядной,
Слепое безрассудство до бесстыдства
Расчисленного тонко доводя;
А главное, она всегда с тобой,
Что твой сурок. И Бог проблематичен,
И смерти нет, как сказано у Блока
В одном из ненаписанных стихов.
25.11.01
В непокрытое темя
Солнце врыло, вмозжило мохнатые жальца.
Здесь Восток, здесь умеют и любят накручивать время
На незримые стержни, как пейсы на тулово пальца.
В небесах ни соринки,
Состояния дня и души сообразны.
Здесь Восток, здесь барыги так яро базарят на рынке,
Что нет воли не въехать в развязные эти соблазны.
Никакого респекта.
Ни в девице, ни в раве, ни даже в солдате.
Здесь Восток, здесь Израиль мотает и мнёт молчаливого некто,
Получая в удел хромоту, как залог благодати.
Не в балладах, так в одах
Растворяя восторг опьянения пеной,
Замечаешь, мозги полоща в этих крапчатых водах,
Как внезапно становится мысль о себе постепенной.
Средиземноморская
Равнодушная ритмика. Род метронома.
Пульс вогнать в резонанс и сидеть, бесконечность лаская,
Имитируя бойкий процесс разложенья бинома.
Соловею по фену,
Предаюсь безмятежно короткому зною,
И мерещится мне, что вошёл, как кирпич, в эту древнюю стену,
И двенадцать колен несгибаемых намертво встали за мною.
