— Ага, да еще сколько. Видите ли, друг мой, наш участок самого неправильного размера. Достаточно большой, чтобы по уши повязнуть в бюрократическом дерьме, но слишком маленький, так что нигде не спрячешься. Прошлой ночью мы устроили облаву на наркопритон — как ни странно, он оказался битком набит. Так что сейчас у меня полный обезьянник наркодилеров, еще один забит крэковыми шлюхами и гора показаний, которые надо обработать. Так что перейдем к делу. Чем полицию Нью-Йорка заинтересовала Ким Коразон?
— Простите, боюсь, по телефону я недостаточно ясно выразился. Я служил в полиции Нью-Йорка, но теперь в отставке. Уже два с половиной года.
— В отставке? Что-то я прослушал. Тогда кто вы? Частный сыщик?
— Скорее друг семьи. У Ким мать журналистка, много пишет про копов. Мы с ней пересекались на этой почве, пока я работал.
— Насколько хорошо вы знаете Ким?
— Не слишком хорошо. Я всего лишь взялся помочь ей с одним журналистским проектом, про нераскрытые убийства, но сегодня мы столкнулись с некоторыми неожиданностями.
— Послушайте, у меня мало времени. Нельзя ли поконкретней?
— Молодой леди досаждает преследователь, не слишком приятный тип.
— Так вот оно что?
— Вы не знали?
Шифф помрачнел.
— Я запутался. К чему этот разговор?
— Хороший вопрос. Вас не удивит, если я скажу, что прямо сейчас в квартире Ким Коразон есть признаки незаконного проникновения в помещение и следы вандализма — весьма своеобразного, явно имеющего целью устрашить жертву?
— Удивит? Да нет. Мы с мисс Коразон это сколько раз проходили.
— И что?
— Не пройдешь, одни канавы.
— Что-то не понимаю.
Шифф выковырял из уха кусочек серы и бросил на пол.
— Она говорила, кого считает виновным?
— Своего бывшего, Робби Миза.
— Вы говорили с Мизом?
— Нет. А вы?
— Я-то говорил. — Он снова посмотрел на телефон. — Слушайте, я могу уделить вам ровно три минуты. Из профессиональной солидарности. Кстати, у вас есть при себе какое-нибудь удостоверение личности?
Гурни показал ему профсоюзную карточку и водительские права.
— Ладно, мистер полиция Нью-Йорка, краткий отчет, не для протокола. В общем, рассказ Миза стоит рассказа Ким. Каждый уверяет, что бывший партнер — человек злобный, неадекватный и после разрыва повел себя по-свински. Она говорит, что он три или четыре раза проникал в ее квартиру. Ну и дальше всякая фигня — отвинтит там дверные ручки, сдвинет мебель, спрячет вещи, стащит ножи, вернет их на место…
— То есть положит нож на пол в ванной рядом с кровавым пятном, — перебил Гурни. — По-моему, это не называется «вернет нож на место». Не понимаю, как вы можете игнорировать…
— Спокойно! Никто ничего не игнорирует. Поначалу всю эту хрень — дверные ручки и так далее — осматривали патрульные. Почему мы не прибегали сами, не проверяли на отвинченных ручках отпечатки пальцев? Мы ж не совсем еще спятили. У нас тут реальный город и реальные проблемы. Но процедура была соблюдена. У меня есть досье с отчетами. Следующую жалобу, про кровавые пятна, патруль передал нам. Мы с напарником пришли, посмотрели, образец крови — в лабораторию, нож — на проверку отпечатков, и так далее. Оказалось, что единственные пальчики на ноже принадлежат самой Коразон. А кровь бычья. Понимаете? Как в стейке.
— Вы допросили Миза?
— Разумеется, допросили.
— И что?
— Он ни в чем не сознался, и нет никаких свидетельств его участия. Толкает свою версию: мол, Коразон — мстительная сучка, хочет создать ему проблемы.
— И какая у вас сейчас рабочая версия? — недоверчиво спросил Гурни. — Что Ким сошла с ума и сама все это устраивает? Чтобы подставить бывшего бойфренда?
По взгляду Шиффа было понятно, что ему верится именно в это. Он пожал плечами.
— Или это дело рук кого-то еще, чьи мотивы нам пока неизвестны. — Он в третий раз взглянул на телефон. — Все, мне пора. Как летит время в хорошей компании.
И он направился к приоткрытой двери.
— А почему нет камер? — спросил Гурни.
— Что-что?
— Самым очевидным действием в случае неоднократного проникновения в дом и актов вандализма было бы установить скрытые камеры.
— Я настоятельно предлагал мисс Коразон это сделать. Она отказалась. Сказала, что не потерпит вторжения в свою частную жизнь.
— Странно, что она так отреагировала.
— Разве что все ее жалобы — брехня, и камера бы это доказала.
Они молча прошли через приемную, мимо дежурного, к главному входу. На пороге Шифф остановил Гурни.
— Вы, кажется, сказали, что обнаружили в ее квартире свежую улику, о которой мне следует знать?
— Именно это я и сказал.
— Так что же? Что вы нашли?
— Вы уверены, что хотите это знать?
Во взгляде Шиффа мелькнула злость.
— Да, хотел бы.
— На полу в кухне обнаружен кровавый след, ведущий к сундуку в подвале. В сундуке небольшой остро заточенный нож. Но, пожалуй, это мелочи, правда? Наверно, Ким опять выжала кровь из мяса и накапала на ступеньки. Наверно, это ее безумие и мстительность стремительно прогрессируют.
