Гурни пробежал глазами список жертв: Бруно и Кармелла Меллани, Карл Роткер, Иэн Стерн, Шэрон Стоун, доктор Джеймс Брюстер, Гарольд Блум. После Кармеллы Меллани стояла сноска: «Вследствие нападения перенесла серьезную черепно-мозговую травму, с тех пор пребывает в вегетативной коме».
Он бегло просмотрел вторую колонку с развернутым списком родственников, включающим их характеристику и сведения о месте проживания, обстоятельствах жизни и возрасте. Затем бросил взгляд на третью колонку: отношение к участию в проекте.
Вдова Гарольда Блума, как следовало из описания, была «настроена на совместную работу, благодарна за проявленный к ней интерес». «Очень эмоциональна, при разговоре об убийстве до сих пор плачет».
Сын доктора Брюстера был описан следующим образом: «Испытывает ненависть к памяти отца, открыто симпатизирует идеологии ДП и его стремлению покарать богачей».
О сыне Иэна Стерна, директоре стоматологической фирмы, сообщалось: «Сдержан, от участия отказывается, обеспокоен негативными эмоциональными последствиями передач, не доверяет РАМ-ТВ; в том, как они освещали убийства, усматривает нездоровую любовь к сенсациям».
Сын брокера по недвижимости Шэрон Стоун «с энтузиазмом отнесся к проекту, вдохновенно рассказывал о своей матери, о том, каким ужасом стала для него ее смерть, как это убийство опустошило его жизнь, какая чудовищная несправедливость, что убийца до сих пор не найден».
Были в списке и родственники других убитых, и другие описания, а также расшифровка двух интервью — с Джими Брюстером и Рут Блум — и двадцатистраничная «Декларация о намерениях» Доброго Пастыря. Гурни собирался уже закрыть папку и вдруг заметил последнюю станицу, которая не значилась в оглавлении. На странице красовался заголовок: «Контакты для сбора дополнительной информации».
Список состоял из трех имен, около каждого были указаны телефон и адрес электронной почты: специальный агент ФБР Мэттью Траут, Макс Клинтер, старший следователь (в отставке) полиции штата Нью-Йорк, и другой старший следователь полиции штата Нью-Йорк Джек Хардвик.
Гурни удивленно уставился на последнее имя. Джек Хардвик был крайне умен и крайне неприятен в общении, и с Гурни его связывали неоднозначные отношения: им приходилось встречаться при странных и запутанных обстоятельствах.
Гурни пошел звонить Ким. Он решил поговорить с Хардвиком, но прежде хотел выяснить, почему Ким внесла его в список консультантов.
Она сразу же взяла трубку.
— Дэйв?
— Да.
— Я как раз собиралась вам звонить. — В голосе ее слышалось скорее напряжение, чем удовлетворение. — После вашего разговора с Шиффом дело сдвинулось с метровой точки.
— Как именно?
— Он пришел ко мне в квартиру — как я понимаю, после вашего разговора. Пожелал осмотреть все, о чем вы рассказывали. Прямо-таки взбесился, что я вымыла пол на кухне — плохо, да? Но откуда же мне было знать, что он явится? Сказал, вечером придет полицейский и осмотрит подвал. Похоже, к лучшему, что я побоялась туда спускаться и не стала мыть лестницу. Боже, дрожь берет, как вспомню! И он настаивает, что надо развесить везде эти мерзкие камеры, пусть шпионят.
— Правда, что он уже предлагал установить камеры, а ты отказалась?
— Это он вам сказал?
— Еще он сказал, что в лаборатории сделали анализ крови, которую ты обнаружила в ванной.
— И?
— По твоим рассказам у меня сложилось впечатление, что он ничего не делал.
Она ответила не сразу.
— Не о том речь, что он там делал или не делал. Речь о его отношении. Вот это был отстой. Запредельное равнодушие.
Ответ этот не рассеял сомнений Гурни, однако он решил промолчать, по крайней мере пока.
— Ким, я вот смотрю на список дополнительных контактов на последней странице — в частности, там значится детектив по фамилии Хардвик. Как он связан с твоим проектом?
— Вы его знаете? — голос ее звучал настороженно.
— Да, знаю.
— Ну… несколько месяцев назад, когда я начала исследовать дело Доброго Пастыря, я посмотрела, кто из органов упоминался в печати в этой связи. Одно из первых убийств произошло на территории, подведомственной Хардвику, и он какое-то время был одним из следователей.
— Какое-то время?
— Недели, кажется, через три, картина изменилась: одно из убийств произошло за пределами штата, в Массачусетсе. Тогда в дело вступило ФБР.
— Специальный агент Мэттью Траут?
— Он самый. Кретин с командирскими замашками.
— Ты с ним говорила?
— Он сказал, чтоб я шла домой и читала пресс-релизы ФБР, потом велел изложить свои вопросы в письменной форме, в итоге все равно отказался отвечать. Если это можно назвать разговором, то да, говорили. Бюрократ хренов!
Гурни улыбнулся про себя. Добро пожаловать в ФБР.
— Но Хардвик охотно с тобой разговаривал?
— Не слишком, пока не узнал, что Траут пытается контролировать каналы новых сведений. Кажется, он был рад ему досадить любым возможным способом.
— Ну, это Джек. Когда-то он говорил, что ФБР означает Федерация болванов-расследователей.
— Он и сейчас так говорит.
— Но если Траут ничего тебе не сказал, почему ты внесла его в список?
