Последние слова Клинтер произнес уже безо всякого акцента. Он смотрел на Гурни пристальным, неподвижным взглядом.
Надо было срочно решать, как себя вести. Гурни выбрал дерзкую откровенность.
— Ким думает, вы что-то знаете про это дело, знаете и молчите. Она не может вас раскусить. Похоже, вы ее до чертиков напугали. — Гурни мог побиться об заклад, что Клинтер польщен, но не подает виду. Да, пожалуй, «карты на стол» — верная тактика. Кстати, меня очень впечатлил рассказ о вашем спектакле в Буффало. Если хоть половина из этого — правда, то вы прямо талантливы.
Клинтер улыбнулся:
— Медовый мой.
— Что-что?
— Кличка у него такая была в шайке. У Фрэнки Бенно.
— Он красавчик был что ли?
Глаза Клинтера блеснули.
— Не, из-за хобби. Пчеловод он был.
Гурни засмеялся, представив эту картину.
— А вы сами, Макс? Вы что за человек? Я слышал, вы занимаетесь особым оружием?
Клинтер смерил его пристальным взглядом, все сжимая свои тренажеры — словно бы вообще без усилий.
— Коллекционным, деактивированным.
— То есть оно не стреляет.
— Крупное армейское оружие практически все выведено из строя. Еще есть занятные вещицы помельче, вот те стреляют. Но я не продавец. Продавцам нужна федеральная лицензия. Так что я не продавец. Я, как это называет закон, любитель. Иногда продаю что-нибудь из личной коллекции другому любителю. Понимаете?
— Кажется, да. Какое оружие вы продаете?
— Необычное. Я должен чувствовать, что вещь подходит каждому данному индивидууму. Я всем даю это понять. Хотите гребаный «глок» — покупайте в гребаном «Уолмарте». Таково мое кредо, и я его не стыжусь. — Он снова заговорил с ирландским акцентом. — С другой стороны, если вам нужен пулемет «виккерс» времен Второй мировой, а к нему противовоздушная тренога, то можно и потолковать, ежели вы любитель навроде меня.
Гурни лениво повернулся на своей скамье и поглядел на бурую воду болота. Затем зевнул, потянулся и улыбнулся Клинтеру.
— Так скажите, вы действительно что-то знаете о деле Доброго Пастыря? Так думает Ким. Или это хитрости, уловки и чушь собачья?
Хозяин вперил в Гурни пристальный взгляд и заговорил далеко не сразу:
— По-вашему, это чушь — что все машины были черные? Это чушь — что двое убитых окончили один и тот же университет в Бруклине? Это чушь — что на деле Доброго Пастыря «РАМ-Ньюс» заработали рейтинг и деньги? А что ФБР окружило его завесой молчания — тоже чушь?
Гурни поднял руки: сдаюсь.
— И о чем же все это говорит?
— О зле, мистер Гурни. В самой сердцевине этого дела лежит немыслимое зло. — Руки Клинтера продолжали терзать тренажеры: сжал-отпустил, сжал-отпустил — так быстро, что это напоминало конвульсии. — Кстати, вы в курсе, что бывают извращенцы, которых видео автокатастроф доводят до оргазма? Вы в курсе?
— Кажется, в девяностые кто-то снял про это фильм. Но вы не думаете, что дело Доброго Пастыря из той же серии… или думаете?
— Я ничего не думаю. Просто у меня есть вопросы. Много вопросов. Не был ли манифест оберткой для какой-то другой бомбы — рождественский подарок в коробке для пасхального? А может, у нашего Клайда была своя Бонни? Может, фигурки из Ноева ковчега дают ключ к разгадке? Нет ли между убитыми тайных связей, которых никто не заметил? Что определило выбор жертв: само их богатство или то, каким путем оно было нажито? Любопытно, не правда ли? — Он подмигнул Гурни. Ясно было, что ответ ему не нужен. Он захлебывался собственным красноречием. — Столько вопросов. А может, там вовсе не пастырь, а пастушка: сама Бонни — полоумная сучка, пышущая злобой на богачей?
Он умолк. В жутковатой тишине остался один лишь звук — поскрипывание его тренажеров.
— У вас будут очень сильные руки, — заметил Гурни.
Клинтер свирепо усмехнулся.
— Во время последней моей встречи с Добрым Пастырем я был чудовищно, позорнейше, трагичнейше не в форме. Больше такого не повторится.
Гурни вдруг представилась финальная сцена «Моби Дика». Вот Ахав сжимает гарпун, вот вонзает его в спину кита. И оба, Ахав и кит, слитые нераздельно, навеки исчезают в морских глубинах.
Покинув медвежий угол Клинтера с его змеями, настоящими или вымышленными, заболоченным рвом и скелетом на посту, Гурни уже через несколько миль остановился в разворотном кармане на обочине. Он был недалеко от вершины пологого холма, откуда открывался вид на северный край озера Кайюга, ослепительно синего, одного цвета с небом.
Он достал телефон и набрал номер Джека Хардвика. Затем наговорил на автоответчик:
— Привет, Джек, есть вопросы. Только что говорил с мистером Клинтером. Нужно с тобой посоветоваться кое о чем. Позвони мне. Как можно скорее. Спасибо.
Потом позвонил Ким.
— Дэйв?
— Привет. Я тут недалеко от тебя, пытаюсь кое-что выяснить. Подумал поговорить с Робби Мизом. У тебя же есть его телефон и адрес?
— Зачем… зачем вам с ним говорить?
— А есть возражения?
— Нет. Просто… Не знаю… Хорошо, конечно. Секунду. — Она перезвонила меньше чем через минуту. — У него квартира в Типперари-Хилл, Южный Лоуэлл, тридцать ноль три.
Она продиктовала телефон, Гурни записал.
