— Как я и говорил, чтобы посидеть на скамейке. Отдохнуть. Расслабиться.
— В темноте?
— Да.
— Вы были расстроены?
— Я устал, беспокоился.
— По какому поводу?
— По личному делу.
— Связанному с деньгами?
— Скорее нет.
Крамден откинулся на спинку стула. Он напряженно разглядывал какое-то пятнышко на столе, потом потрогал его пальцем.
— Пока вы сидели и отдыхали, вы ничего не видели и не слышали?
— Я слышал… какие-то звуки в лесу за амбаром.
— Какого рода звуки?
— Как будто ветка хрустнула. Я не могу определить точнее.
— Кто-либо еще выходил из дома в течение двух часов до пожара?
— Мой сын пришел и вместе со мной посидел на скамейке. Мисс Коразон тоже выходила, я не знаю, надолго ли.
— Куда она ходила?
— Не знаю.
Следователь поднял бровь.
— Вы ее не спросили?
— Нет.
— А ваш сын? Известно ли вам, ходил ли он куда-либо еще, кроме того, что дошел до скамейки и обратно?
— Нет, только дошел до скамейки и потом вернулся в дом.
— Почему вы в этом уверены?
— Он держал в руке включенный фонарик.
— А ваша жена?
— Что моя жена?
— Выходила ли она из дома?
— Мне об этом неизвестно.
— Но вы не уверены?
— Не вполне уверен.
Крамден медленно кивнул, словно бы эти факты складывались в какой-то общий узор. Затем поскреб ногтем крохотное пятнышко на столе.
— Вы совершили поджог в амбаре? — спросил он, не сводя глаз с пятнышка.
Гурни знал, что это стандартный вопрос, который обязан задать следователь по делу о поджоге.
— Нет.
— Вы организовали поджог, совершенный другим лицом?
— Нет.
— Знаете ли вы, кто его совершил?
— Нет.
— Знаете ли вы кого-либо, у кого были причины его совершить?
— Нет.
— Владеете ли вы иной информацией, которая могла бы помочь следствию?
— На данный момент нет.
Крамден уставился на него.
— Что это значит?
— Это значит, что в данный момент я не владею какой-либо иной информацией, которая могла бы помочь следствию.
В недоверчивых глазах следователя вспыхнула едва заметная злость.
— Вы имеете в виду, что планируете получить некую важную информацию в будущем?
— О да, Эверетт, в будущем я, безусловно, получу важную информацию. Можете не сомневаться.
Мадлен и Кайла Крамден допрашивал всего минут по двадцать, а вот Ким — больше часа.
Они закончили почти в полдень. Мадлен пригласила следователя на ланч, но он отказался, угрюмо, без благодарности в голосе. Без дальнейших разъяснений он вышел из кухни и спустился по склону через пастбище к своему фургону, припаркованному на полдороге между прудом и развалинами амбара.
Утренний туман рассеялся, и за пеленой высокой облачности поблескивало солнце. Гурни и Ким сидели за столом. Мадлен нарезала грибы для омлета. Кайл смотрел в окно:
— Какого лешего он там делает?
— Вероятно, проверяет свой хроматограф, — сказал Гурни.
— Или ест сэндвич в гордом одиночестве, — съязвила Мадлен.
— Для хроматографии нужно около часа, — продолжал Гурни.
— А что она ему даст?
— Много чего. Хроматограф может разложить любое горючее вещество на составляющие и определить их точное количество. Это как отпечатки пальцев вещества, с точностью до типа, иногда даже до конкретной марки, если у нее специфическая формула. Это очень точный анализ.
— Жаль, она не поможет с точностью установить, какая специфическая сволочь подожгла наш амбар, — сказала Мадлен, с усилием нарезая лук, так что нож стучал о доску.
— Что ж, — сказал Кайл, — может, у следователя Крамдена и есть этот чудо-прибор, но сам он придурок. Все расспрашивал меня про мой фонарик, какой дорогой я шел, долго ли сидел с папой у пруда. Кажется, подозревал, будто я вру, что не знаю, кто устроил пожар. Идиот. — Он взглянул на Ким. — Тебя он продержал дольше всех. Про что вы говорили?
— Он хотел узнать все про «Осиротевших».
— Твою программу? Зачем ему это?
Ким пожала плечами.
— Может, он думает, что это как-то связано с пожаром?
— Он уже знал про «Осиротевших»? — спросил Гурни. — Или ты ему сказала?
— Я ему сказала, когда он спросил, откуда я вас знаю и почему оказалась у вас в доме.
— Что ты рассказала ему о моей роли в этом проекте?
— Что вы мой консультант по вопросам, связанным с делом Доброго Пастыря.
— И все?
— Почти.
— Ты говорила ему про Робби Миза?
— Да, он про это спрашивал.
— Про что «про это»?
— Были ли у меня с кем-нибудь конфликты.
— И ты рассказала ему… про странные вещи, которые творились у тебя в доме?
— Он очень настаивал.
— И про сломанную ступеньку? И про шепот?
— Про ступеньку — да. Про шепот — нет. Я лично его не слышала и решила, что это вопрос к вам.
— Что еще?
— Вроде бы все. А, еще он допытывался, куда я ходила вчера вечером. Не слышала ли чего-нибудь, видела ли вас, видела ли Кайла, видела ли еще кого-нибудь — все в таком духе.
