— Очень рада эта слышать, — очень мрачно сказала Мадлен. Затем повернулась и пошла в комнату вслед за Ким и Кайлом.
Гурни подошел к столу, за которым они с Мадлен завтракали, сел на стул, а другой стул пододвинул Крамдену.
Следователь положил на стол свое записывающее устройство, нажал кнопку, сел и заговорил тусклым, протокольным голосом:
— Следователь Эверетт Крамден, штаб Олбани, Бюро криминальных расследований… допрос начат в десять часов семнадцать минут двадцать пятого марта две тысячи десятого года… Допрашиваемый — Дэвид Гурни… Место проведения допроса — дом допрашиваемого в Уолнат-Кроссинге. Цель допроса — сбор информации в связи с подозрительным пожаром, произошедшем в подсобном строении, принадлежащем Гурни, далее — амбаре, расположенном приблизительно в двухстах ярдах к юго-востоку от главного дома. Расшифровка записи и заверенные письменные показания будут приложены позже.
Он посмотрел на Гурни взглядом, столь же тусклым, как голос.
— В котором часу вы заметили пожар?
— Я не посмотрел на часы. Думаю, между восемью двадцатью и восемью сорока.
— Кто первый его заметил?
— Мисс Коразон.
— Что привлекло ее внимание?
— Я не знаю. Она просто посмотрела в эту вот стеклянную дверь и увидела огонь.
— Прежде всего: знаете ли вы, зачем она смотрела в окно?
— Нет.
— Что она сделала, когда увидела огонь?
— Что-то крикнула.
— Что она крикнула?
— Кажется, «Боже, что это?». Или что-то в этом роде.
— Что сделали вы?
— Я встал из-за обеденного стола, где сидел в тот момент, тоже увидел огонь, схватил телефон и набрал девять один один.
— Вы совершали какие-либо другие звонки?
— Нет.
— Кто-либо еще в доме совершал какие-либо другие звонки?
— Я не заметил.
— Что вы делали потом?
— Я надел ботинки и побежал к амбару.
— В темноте?
— Да.
— Один?
— Вместе с сыном. Он бежал прямо за мной.
— Это человек по имени Кайл, который здесь сейчас присутствовал?
— Да, это мой… единственный сын.
— Какого цвета было пламя?
— Главным образом оранжевого. Горело быстро и шумно, очень горячо.
— Горело большей частью в одном месте или в нескольких?
— Горело почти везде.
— Не заметили ли вы, окна амбара были открыты или закрыты?
— Открыты.
— Все окна?
— Я полагаю, что да.
— Вы оставили их открытыми?
— Нет.
— Вы уверены?
— Да.
— Были ли необычные запахи?
— Пахло нефтяным дистиллятом. Практически наверняка бензином.
— Вам приходилось иметь дело с горючими веществами?
— Прежде чем я начал расследовать убийства в полиции Нью-Йорка, я проходил стажировку в отделе пожарной охраны по расследованию поджогов.
Вялое лицо Крамдена едва заметно дрогнуло, словно он прокрутил в голове цепочку невысказанных мыслей.
— Я полагаю, — продолжал Гурни, — что вы и ваша собака обнаружили следы горючего вещества на внутренней стороне основания стен, а также в почве, образец которой вы взяли?
— Мы обследовали местность очень тщательно.
Гурни улыбнулся, услышав этот уклончивый ответ.
— А сейчас этот образец почвы пропускается через портативный газожидкостный хроматограф у вас в фургоне. Я прав?
В ответ на это предположение у Крамдена лишь слегка напряглась челюсть. Он немного помедлил.
— Пытались ли вы потушить пожар или проникнуть в здание до приезда пожарных?
— Нет.
— Вы не пытались вынести из здания ценные вещи?
— Нет. Пожар был слишком сильный.
— Что бы вы вынесли, если бы могли?
— Инструменты… электрический дровокол… байдарки… велосипед жены… запасную мебель.
— Выносились ли из здания какие-либо ценные вещи в течение месяца до пожара?
— Нет.
— Были ли здание и находящееся в нем имущество застрахованы?
— Да.
— Какой у вас тип страховки?
— Страховка домовладельца.
— Мне потребуется перечень содержавшегося в здании имущества, номер страховки, фамилия страхового агента и название страховой компании. Возросла ли в недавнее время страховая сумма?
— Нет. Разве что были сделаны инфляционные поправки, о которых мне неизвестно.
— Разве в этом случае вас бы не известили?
— Не знаю.
— Имеется ли у вас более чем одно страховое свидетельство на случай пожара?
— Нет.
— Были ли у вас уже случаи, связанные с утратой застрахованного имущества?
Гурни на секунду задумался.
— Да, мне выплатили по страховке от угона. Около тридцати лет назад у меня в городе угнали мотоцикл.
— Это все?
— Это все.
— Имеете ли вы какие-либо конфликты с соседями, родственниками, деловыми партнерами или иными лицами?
— Похоже, у нас есть конфликт, но раньше мы о нем не подозревали. С поджигателем, который сорвал наши таблички «Охота запрещена».
— Когда вы установили эти таблички?
— Моя жена поставила их несколько лет назад, вскоре после того, как мы сюда переехали.
— Есть ли другие конфликты?
Гурни пришло в голову, что подпиленная ступенька и странный шепот свидетельствуют о том, что конфликт есть. С другой стороны, не было никаких доказательств, что это были нападки именно на него. Он откашлялся.
— Насколько мне известно, нет.
— Выходили ли вы из дома в течение двух часов до того, как заметили пожар?
— Да. После ужина я спустился к пруду и посидел на скамейке.
— Когда это было?
— Как только стемнело… возможно, около восьми.
— Зачем вы туда ходили?
