— Иногда я обращаю внимание на то, чего недостает. А следственная версия этого дела такова, что недостает там чертовски многого: там полно нехоженых троп, незаданных вопросов. Следствие с самого начала согласилось, что все убийства — равноправные части единой философской системы, обозначенной в манифесте. Все это приняли и потому не рассматривали эти убийства как отдельные события, которые могли иметь разные причины. Но, возможно, эти убийства не в равной степени важны и даже совершены по разным причинам. Понимаешь, Джек?
— Не сказал бы. Можно поконкретнее?
— Ты когда-нибудь видел фильм «Человек с черным зонтом»?
Джек фильма не видел и никогда о таком не слышал. Гурни пересказал ему сюжет, а затем свои недавние размышления на тему «а что, если убийцы перестреляли бы всех»?
Повисло долгое молчание. Потом Хардвик задал вопрос, который, в сущности, уже задавала Мадлен:
— Ты говоришь, первые пять убийств были ошибкой? А вот шестое наконец удалось? Что-то не понимаю. Если он профессионал, как те парни в твоем фильме, какие приметы жертвы у него были? Только роскошный «мерседес»? И он такой разъезжает по ночам, шмаляет по «мерседесам» из огроменного ствола и смотрит, что получится? Не возьму в толк.
— Я тоже. Но знаешь что? У меня появляется такое чувство, что я уже где-то в радиусе трамвайной остановки, хоть и не знаю точно от чего.
— Не знаешь точно? Может, ты хотел сказать, что не знаешь ни хрена?
— Смотри на это позитивнее, Джек.
— Еще одна мудрость из твоих уст, Шерлок, и меня вырвет.
— Всего одна. Агенту Трауту не дает покоя тот факт, что у меня был незаконный доступ к секретной информации. Будь осторожнее, Джек.
— К черту Траута. Тебе подгрести еще какого-нибудь секретного дерьма?
— Раз уж ты спрашиваешь, не напал пока на след Эмилио Коразона?
— Пока нет. Это какой-то человек-невидимка.
В 8:45 Мадлен уехала на работу в клинику. Дождь не прекращался.
Гурни сел за компьютер, нашел свое письмо Хардвику и прошелся по списку вопросов, остановившись на таком: «Почему убийства совершены именно в это время, весной 2000 года?» Чем больше он укреплялся в мысли, что убийства имели прагматический мотив, тем важнее становилось время их совершения.
Убийства, совершенные сумасшедшими ради великой миссии, обычно принимают одну из двух форм. Первая — «Большой взрыв»: убийца врывается в толпу на почте или в мечети и открывает огонь, сам не надеясь уцелеть. В девяноста девяти случаях из ста эти ребята (всегда мужчины), перестреляв всех, убивают и себя. Но есть и другой тип убийц — те сочатся желчью по десять-двадцать лет. Раз в год или два они простреливают кому-нибудь голову или посылают по почте бомбу, при этом себя самих убивать не торопятся.
Но Добрый Пастырь не подходил ни под одну из этих категорий. В его действиях было непоколебимое хладнокровие, отсутствие эмоций, совершенство замысла и исполнения. Вот о чем думал Гурни в 9:15, когда опять зазвонил телефон.
И вновь это был Хардвик, только голос его звучал гораздо мрачнее.
— Не знаю, от чего ты там в трамвайной остановке, но теперь все еще гаже. Рути Блум найдена мертвой.
Первое, о чем подумал Гурни — и его чуть не стошнило, — что ей прострелили голову, как десять лет назад ее мужу. В голове возникла жуткая картинка: «йоркширский терьер» у нее на голове превратился в месиво из крови и мозгов.
— Господи! Где? Как!
— В собственном доме. Ножом для колки льда — в сердце.
— Что?
— Это ты удивился или не расслышал?
— Ножом для льда?
— Один удар, снизу вверх, под грудиной.
— Господи боже. Когда это случилось?
— Этой ночью после одиннадцати.
Откуда это известно?
— Без двух одиннадцать она написала сообщение в Фейсбуке. В три сорок нашли ее тело.
— И в том же самом доме она жила десять лет назад, когда…
— Да. В том же доме. И там же крошка Кимми брала у нее интервью для этого шоу на РАМ-ТВ.
У Гурни кипел мозг.
— Кто ее нашел?
— Патрульные Оберна, зоны Е. Это долгая история. Подруга Рут из Итаки не спала. Прочла ее пост в Фейсбуке, забеспокоилась. Послала там сообщение, спросила, все ли в порядке. Ответа не получила. Написала на «мыло» — тоже безрезультатно. Бросилась звонить — все время автоответчик. Тут подруга запаниковала, позвонила в местную полицию, те передали дело шерифу, а тот — в Оберн. Оттуда направили патрульную машину. Патрульный приехал к Рут домой, там тишь да гладь, все спокойно, ни малейшего беспорядка…
— Погоди. Ты случайно не знаешь, что было в том посте Рут?
— Я тебе его только что переслал.
— Как тебе это удалось?
— Это Энди Клегг.
— Какой еще к черту Энди Клегг?
— Молодой парень из зоны Е. Не помнишь его?
— А должен?
— По делу Пиггерта.
— А, хорошо. Имя припоминаю. Но все равно не помню, как он выглядит.
— Его первое дело после выпуска из академии — вообще первое поручение в самый первый день на работе — было ответить на звонок. Звонил я — вызывал местную полицию, обнаружив полтрупа миссис Пиггерт. Первая в жизни возможность блевануть на посту. И Энди ее не упустил.
