Ультрасовременный интерьер был все тем же: та же холодная мебель из стекла и металла. Гетц щелкал пальцами, будто бы не в силах справиться с нервным возбуждением. Он указал гостям на тот же овальный столик из оргстекла и стулья рядом.
— Присаживайтесь. Надо что-нибудь выпить. Обожаю вертолеты, до́ смерти. У нас их целый флот. Это наша визитная карточка. Наши «рамтолеты». Как важное событие — сразу посылаем вертолет. А если событие очень важное — то целых два. Никто больше не может послать сразу два вертолета. Мы этим гордимся. Но после каждого полета у меня сушняк. Составите компанию?
Не успели Гурни и Ким ответить, как Гетц поднес к губам два пальца и свистнул: этот долгий пронзительный свист на улице был бы слышен на 500 ярдов вокруг. Почти в тот же миг в комнату въехала девушка на роликах. Гурни узнал эти ролики, это черное трико, гибкое тело, синие волосы, покрытые гелем, и глаза, столь же кричаще-синие, как и волосы.
— Вы когда-нибудь пробовали водку «Столи-Элит»? — спросил Гетц.
— Мне просто стакан воды, если можно, — сказала Ким.
— А вам, детектив Гурни?
— Воды.
— Очень зря. «Столи-Элит» — это что-то. И стоит целое состояние. — Он обернулся к девушке на роликах. — Клаудия, дорогуша, налей мне три пальчика, чистой. — Он сложил три пальца, чтобы показать, сколько ему налить.
Девушка развернулась и выехала в дальнюю дверь.
— Ну вот. А теперь давайте сядем и поговорим, — Гетц снова указал гостям на стулья.
Гурни и Ким сели с одной стороны стола, Гетц — с другой.
В комнату вновь въехала Клаудия и поставила перед Гетцем стакан.
Он взял его, отпил бесцветной жидкости и улыбнулся:
— Превосходно.
Девушка оценивающе взглянула на Гурни и выехала из комнаты.
— Итак, — сказал Гетц, — к делу. — Он устремил свои блестящие глаза на Ким. — Дорогуша, я знаю, что вы кучу всего хотите мне сказать. Так давайте скорее с этим покончим. Начинайте.
На мгновение Ким как будто растерялась.
— Я не знаю, что сказать, кроме того, что я в ужасе. В ужасе от того, что случилось. Я чувствую себя ответственной за это. Этих людей убили из-за меня. Из-за «Осиротевших». Это нужно остановить. Прекратить.
Гетц глядел на нее во все глаза.
— Это все? — он казался удивленным, как будто прослушивал актрису, а та запнулась на первой строчке.
— Кроме того, сам тон передачи. Я ожидала другого. То, что сделали с интервью, эта мизансцена с темной дорогой, эти так называемые эксперты — если честно, по-моему, это полный кошмар.
— Кошмар?
— В общем, я хочу прекратить выпуск этой программы.
— В общем, вы хотите прекратить выпуск этой программы? Забавно.
— Забавно?
— Да. Забавно. Вы уверены, что не хотите выпить?
— Я попросила воды.
— Точно. Попросили. — Гетц направил на нее, будто дуло пистолета, указательный палец и усмехнулся. Потом взял свой стакан с водкой и осушил его в два глотка. — Итак, взглянем в лицо фактам. Сначала административный нюансик. Перечитайте-ка свой контракт, дорогуша, и разберитесь, кому принадлежат права, кто принимает решения, кто может прекратить выпуск программы. И так далее. Но не будем сейчас об этих формальностях. Есть дела поважнее. Я хочу рассказать вам кое-что о РАМ, чтобы…
— Вы хотите сказать, что не собираетесь прекращать выпуск программы?
— Пожалуйста. Дайте мне ввести вас в курс дела. Не зная контекста, мы не можем принимать решений. Пожалуйста, дайте мне закончить. Я хотел рассказать вам о РАМ кое-что, чего вы, возможно, не знаете. Например, у нас выходит больше первоклассных шоу, чем на любом другом эфирном или кабельном канале. У нас самая большая…
— Мне все равно.
— Пожалуйста, дайте мне договорить. Вы должны знать эти факты. У нас самая большая аудитория. И с каждым годом она растет. Мы принадлежим крупнейшей мировой медиакорпорации, и мы — самый прибыльный их проект. И наша прибыль тоже растет с каждым годом.
— Я не понимаю, какое это имеет значение.
— Пожалуйста. Послушайте. Мы знаем, как снимать шоу. Мы знаем, как работать с аудиторией. В общем… Хотите поговорить в общем? В общем, мы знаем, что делаем, и делаем это лучше всех. У вас есть идея программы. Мы берем ее и превращаем в золото. Это медиаалхимия. Мы превращаем идеи в золото — вот чем мы занимаемся. Понимаете?
Ким подалась вперед, повысила голос:
— Я понимаю, что из-за этой программы погибли люди.
— Сколько именно людей?
— Что?
— Вы знаете, сколько людей умирает на земле каждый день? Сколько миллионов?
Ким на мгновение лишилась дара речи.
Гурни воспользовался паузой и непринужденно спросил:
— А новые убийства ведь поднимут вам рейтинг?
Гетц снова усмехнулся:
— Честно? Да наш рейтинг подскочит до небес! У нас будут спецвыпуски новостей, дебаты о второй поправке[15], а может, даже новое шоу. Помните, я предлагал вам новый проект, «Лишенные правосудия. Вся правда о нераскрытых делах»? Это была бы сенсация. Так вот, детектив Гурни, мое предложение в силе. У «Осиротевших» может быть продолжение. Франшизный проект. Это все медиаалхимия.
Ким сжала кулаки:
— Это так… отвратительно.
— Хотите правду, дорогуша? Такова человеческая природа.
Ее глаза вспыхнули:
