Хардвик растянул губы в медленной улыбке, начисто лишенной настоящего веселья, — одна из тех типично драматических пауз, которые он так любил, а Гурни терпеть не мог.
— Мы говорили о том, что… дамочку подставили. Обвинение против нее — бред собачий, от начала и до конца. Чистейший… незамутненный… бред. — Снова то же подрагивание уголков губ. — Суть такова: речь идет о том, чтобы снять с нее обвинение.
— Откуда ты знаешь, что это все бред?
— Ее подставили. Коп попался нечестный.
— Откуда ты знаешь?
— Я вообще много чего знаю. И мне много чего рассказывают. У того копа есть враги — и не без причины. Он не просто нечестный, он настоящая дрянь. Законченный сукин сын.
Гурни никогда еще не видел в глазах Хардвика столько ярости.
— Отлично. Скажем, ее подставил нечестный коп. Скажем даже, она ни в чем не виновата. Какое это имеет отношение к тебе? Или ко мне?
— Помимо такой мелочи, как правосудие?
— Что-то выражение твоих глаз к правосудию никакого отношения не имеет.
— Еще как имеет. Самое прямое, и именно к правосудию. Система меня поимела. Так что теперь я хочу поиметь систему. Честно, законно и исключительно на стороне справедливости. Они меня выставили, потому что всегда хотели. Я самую малость налажал с теми документами по делу о Добром Пастыре, которые передавал тебе. Обычное бюрократическое дерьмо, а этим гадам только дай предлог, тотчас же ухватились.
Гурни кивнул. Он все гадал, всплывет ли в разговоре этот долг — полученная им выгода, понесенный Хардвиком убыток. Что ж, можно больше не гадать.
Хардвик продолжил:
— Так что теперь я начинаю свое дело как частный детектив. По найму. И моей первой клиенткой будет как раз Кэй Спалтер — через адвоката, который занимается ее апелляцией. Так что моя первая победа должна наделать шума.
Гурни помолчал, обдумывая услышанное.
— А я?
— Что?
— Ты сказал, это шанс для нас обоих.
— Так и есть. Для тебя эта история может стать венцом, чтоб ее, карьеры. Прими участие в деле, порви его на куски и сложи снова в правильном порядке. Дело Спалтеров было сперва преступлением десятилетия, а потом — подставой века. Ты разберешься в нем, выправишь, а заодно надерешь задницы кое-каким ублюдкам. И сделаешь еще одну зарубку на прикладе, Шерлок. Здоровенную, твою мать, зарубку.
Гурни медленно кивнул.
— Идет, но… ты же приехал в эту даль не только для того, чтобы дать мне возможность надрать ублюдкам задницы. Почему ты хочешь привлечь именно меня?
Хардвик пожал плечами и набрал в грудь побольше воздуха.
— По массе самых разных причин.
— И самая главная?
Похоже, Хардвику впервые стало трудно подобрать слова.
— Чтоб ты помог мне повернуть ключ на четверть оборота и заключить сделку.
— Так никакой сделки еще нет? Мне казалось, ты сказал, Кэй Спалтер — твоя клиентка.
— Я сказал — она станет моей клиенткой. Только сперва требуется уладить кое-какие юридические мелочи.
— Мелочи?
— Поверь мне, все схвачено, надо просто нажать на правильные кнопки.
Снова нервное подергивание. У Гурни у самого челюсти сжались.
— Кэй Спалтер представлял в суде назначенный сверху осел, — торопливо продолжал Хардвик. — Технически он все еще остается ее поверенным, а это ослабляет аргументы для пересмотра приговора, сами по себе очень даже весомые. Одна из потенциальных пуль в обойме на апелляцию — это некомпетентность защиты, но не может же он сам про себя такое заявлять. Нельзя же сказать судье — освободите моего клиента, потому что я облажался. Такое должен говорить кто-то другой. Неписаные правила. Так что основная идея…
Гурни не выдержал.
— Погоди! У семьи же денег куры не клюют. С какой радости вдруг государственный защитник?
— Денег у них и впрямь уйма. Беда в том, что все записано на имя Карла. Он все контролировал. Нетрудно догадаться, что за тип он был. Кэй жила на широкую ногу, а за душой у нее — ни гроша. На деле, она неплатежеспособна. Вот и получила государственного адвоката, как все неимущие. Не говоря уже о тощем бюджете на накладные расходы. Ну и вот, как я уже сказал, — ей нужен новый представитель. У меня есть подходящая кандидатура, уже все устроено, точит зубы. Ловкий, изворотливый, беспринципный сукин сын — вечно голодный. Ей только и нужно подписать пару бумаг, чтобы оформить замену официально.
Гурни гадал, не ослышался ли.
— И ты ждешь, что я продам ей эту идею?
— Нет-нет! Ничего подобного! Никому ничего продавать не надо! Мне просто хотелось бы, чтобы ты стал частью общей картины.
— Какой еще частью?
— Крутой детектив из большого города, спец по убийствам. Масса раскрытых дел и до хрена всяких регалий. Тот самый, кто вывернул дело Доброго Пастыря наизнанку и повытряс дерьмо из всех этих козлов.
— То есть ты хочешь, чтобы я сыграл для тебя с этим «беспринципным сукиным сыном» роль вывески?
— Ну, он не то чтоб совсем беспринципный. Скорее… напористый. Умеет работать локтями. И нет, ты не будешь ни для кого «просто вывеской». Ты будешь одним из игроков. Членом команды. Одной из причин, по которым Кэй Спалтер стоит нанять нас, чтобы провести повторное расследование, подстегнуть апелляцию и пересмотреть чертов приговор.
