Она отложила фотографию на стол, а потом отодвинула еще на несколько дюймов.
— Он что-то знает. Что-то, чего не знал до того, как жена стреляла в него.
— Может, это и не она. Послушать Хардвика, дело против нее сфабриковано.
— И ты этому веришь?
— Не знаю.
— Может, это она, а может, и нет. Но Хардвику ведь на самом деле не важно, правда?
Гурни подмывало возразить, поскольку ему не нравилось, в каком положении он тогда сам оказывается. Но он лишь пожал плечами.
— Что ему важно, так это снять с нее обвинения.
— Что ему по-настоящему важно, так это поквитаться — и полюбоваться, как его бывшие боссы корчатся.
— Знаю.
Она наклонила голову набок и посмотрела на него с таким видом, точно собиралась спросить, ему-то с какой стати впутываться в столь неприглядную и наверняка грязную затею.
— Я ничего не обещал. Но, признаюсь, — добавил он, показывая на фотографию на столе, — это меня и правда заинтересовало.
Мадлен поджала губы, повернулась к открытой двери и уставилась на жидкий, редеющий туман, подсвеченный косыми лучами раннего солнца. Потом ее внимание привлекло что-то на краю каменного дворика, сразу за порогом.
— Вернулись.
— Кто? Что?
— Муравьи-древоточцы.
— Где?
— Да везде.
— Везде?
Ее тон был столь же кроток, сколь его — нетерпелив.
— Снаружи. И внутри. На порогах. В шкафах. У раковины.
— Какого черта ты мне не говорила?
— Сказала. Только что.
С губ у него рвался уже ответ, который пустил бы всю беседу под откос, но благоразумие возобладало.
— Терпеть эту пакость не могу, — только и сказал он. Гурни их и впрямь на дух не переносил. Муравьи-древоточцы были термитами Катскильских гор и прочих нежарких краев — они выгрызали внутренности балок и перегородок, в темноте и молчании превращая несущие структуры в опилки. Служба по борьбе с насекомыми каждые два месяца обрабатывала специальным составом фундамент дома снаружи. И порой казалось, что победа близка. Но муравьи-разведчики неизменно возвращались, а потом… орды и батальоны.
На миг Гурни забыл, о чем они с Мадлен говорили до отступления про муравьев. А когда вспомнил, его охватило гнетущее чувство, будто он пытается оправдать сомнительное решение.
Пожалуй, стоит попробовать максимальную открытость.
— Слушай, я понимаю, в чем тут опасность — и что за всем этим кроются далеко не благородные мотивы. Но я и правда в долгу перед Джеком. Может, и не очень большом, но все же в долгу. Кроме того, а вдруг невинная женщина действительно осуждена на основании показаний продажного копа. Терпеть не могу продажных полицейских.
— Да Хардвику плевать, виновата она или невиновна! — взорвалась Мадлен. — Ему пофиг.
— Знаю. Но я не Хардвик.
— Так пока не обнаружили пулю у него в мозгу, все считали, он просто споткнулся? — уточнил Гурни.
Он сидел на пассажирском сиденье грохочущего «Понтиака» Хардвика — не тот способ передвижения, что он выбрал бы в обычных обстоятельствах, но поездка из Уолнат-Кроссинга к женской исправительной колонии «Бердфорд-Хиллс», согласно «Гуглу», должна была занять три часа, что представляло удачную возможность позадавать вопросы.
— Ну, маленькое круглое входное ранение уже вроде кое о чем намекнуло, — ответил Хардвик. — Но после компьютерной томографии сомнений и вовсе не осталось. В результате хирург извлек почти все фрагменты пули.
— «Свифт» двадцать второго калибра?
Дожидаясь Хардвика, Гурни умудрился просмотреть половину судебных записей и треть материалов дела из бюро и хотел теперь уточнить детали.
— Ага. Самая быстрая пуля в мире. Самая пологая траектория. Заряди ей правильное оружие с подходящим радиусом действия — и снесешь голову бурундуку в четверти мили от тебя. Точность поразительная. Других таких нет. Добавь ко всему комплекту глушитель, вот тебе и…
—
— Ну да, глушитель. Поэтому-то и выстрела никто не услышал. Да еще петарды…
—
Хардвик пожал плечами.
— Свидетели в то утро слышали от пяти до десяти наборов петард. Откуда-то со стороны здания, из которого был произведен выстрел. Последние — аккурат в то время как Спалтера подстрелили.
— А как определили, из какого именно здания стреляли?
— Реконструкция на месте преступления. Свидетельские описания позиции жертвы перед падением. И потом — последовательный обход зданий в поисках потенциального места засады.
— Но в первый момент никто не понял, что в него стреляли, да?
— Просто увидели, что он падает. Он направлялся к трибуне в изголовье могилы. Пуля попала ему в висок слева, упал он вперед. В тот миг слева от Карла был пустой участок кладбища, река, оживленное шоссе, а за всем этим ряд частично пустующих многоквартирных домов, принадлежащих семейству Спалтеров.
— Как определили, из какой именно квартиры стреляли?
— Легче легкого. Она… в смысле, стрелявший… кто бы ни… короче, ружье бросили на месте преступления, прямо на треноге.
— С оптическим прицелом?
— Наивысшего класса.
— А глушитель?
— Нет. Его стрелявший снял.
— Тогда откуда вы знаете…
