— Квартиры держали запертыми?
— По большей части. А то бездомные понабежали бы.
— У вас были ключи?
— Не у меня лично.
— В смысле?
Кэй Спалтер впервые заколебалась с ответом.
— Для каждого здания имелся основной ключ. Я знала, где он.
— И где же?
Она словно бы покачала головой — а может, опять же, это была лишь едва уловимая внутренняя дрожь.
— Всегда считала, что это ужасно глупо. Карл держал при себе все ключи, но хранил по запасному в каждом доме. В подвале, в прачечной. На полу за батареей.
— Кто кроме вас с Карлом знал про эти спрятанные ключи?
— Понятия не имею.
— Они и сейчас хранятся за батареями?
— Думаю, да.
Гурни несколько мгновений сидел молча, вбирая в себя этот примечательный факт, а потом продолжил:
— Вы утверждали, что во время стрельбы находились с любовником.
— Да, с ним. В постели.
Она смотрела Гурни прямо в глаза, спокойно и ровно, не моргая.
— Так что, когда он показал под присягой, будто был в тот день один, — это снова неправда?
— Да. — Она сжала губы.
— И как, по-вашему, детектив Клемпер сфабриковал всю эту изощренную паутину лжи… чего ради? Просто потому, что вы напомнили ему бывшую жену?
— Это теория вашего друга. — Она показала на Хардвика. — Не моя. Лично я не сомневаюсь, что Клемпер подонок и женоненавистник, но уверена, что тут кроется нечто большее.
— Например?
— Может, мое осуждение на руку кому-то, кто стоит за Клемпером.
— Кому, например?
— Ну, например, мафии.
— Хотите сказать, это организованная преступность в ответе за…
— Покушение на Карла? Да. По-моему, в этом есть смысл. Во всяком случае, больше, чем в чем-нибудь еще.
— Покушение на Карла. Не холодноватый ли тон для…
— Для обсуждения смерти моего мужа? Да, мистер Суперкоп, вы совершенно правы. Я не собираюсь проливать слезы на публике, чтобы продемонстрировать свою невиновность присяжным, вам или кому бы то ни было еще. — Она смотрела на него испытующе. — Чуточку осложняет дело, да? Не так-то легко доказывать невиновность бессердечной суки.
Хардвик побарабанил пальцами по столу, привлекая ее внимание, а потом подался вперед и медленно, выразительно повторил:
— Нам и не надо доказывать, что это не вы. Дело не в виновности или невиновности. Все, что от нас требуется, — это доказать, что ваш процесс был серьезно и злонамеренно искажен старшим следователем по делу. Именно этим мы и займемся.
Кэй снова проигнорировала его, неотрывно глядя на Гурни.
— И как? На чьей вы стороне? Успели сформировать мнение?
Гурни ответил очередным вопросом:
— Вы брали уроки стрельбы?
— Да.
— Зачем?
— Думала, может, придется в кого-нибудь стрелять.
— В кого же?
— В какого-нибудь бандита. Мне не нравились связи Карла. Я видела, что назревают проблемы, и хотела приготовиться заранее.
Грозная, подумал Гурни, выискивая подходящее слово для определения этого маленького, отважного и бестрепетного существа, сидевшего напротив него. А может даже, слегка
— Проблемы с бандитами потому, что Карл основал политическую партию против преступности? И произносил все эти речи про «мразь земли»?
Она только коротко фыркнула.
— Ничего-то вы про Карла не знаете, верно?
Глаза Кэй Спалтер были закрыты — судя по всему, от сосредоточенности. Полные губы сжаты в узкую линию, голова склонена, руки крепко стиснуты под подбородком. Она сидела вот так напротив Гурни и Хардвика вот уже добрых две минуты. Гурни догадывался, что она силится решить, насколько может довериться этим двум мужчинам, которые ей едва знакомы и чьих подлинных целей она не знает, но которые, вполне может статься, дают ей последний шанс на свободу.
Хардвика, похоже, молчание угнетало. Уголки губ у него начали подергиваться.
— Послушайте, Кэй, если вас что-то беспокоит, просто скажите напрямик, и мы…
Она подняла голову и обожгла его взглядом.
— Беспокоит?
— Ну, я имел в виду, если у вас есть вопросы…
— Если у меня возникнут вопросы, я их задам. — Она снова перевела взгляд на Гурни, внимательно разглядывая его лицо и глаза. — Сколько вам лет?
— Сорок девять. А почему вы спрашиваете?
— Не рановато ли для пенсии?
— И да, и нет. Двадцать пять лет в нью-йоркской полиции…
— Да вся штука в том, что он до конца так и не вышел на пенсию, — вмешался Хардвик. — Просто переехал за город. Чем раньше занимался, тем и сейчас занимается. С тех пор как он покинул отдел, он раскрыл уже три крупных убийства. Три крупнейших дела за последние два года. Я бы это пенсией не назвал.
Гурни были не по душе эти хвалебные слова Хардвика.
— Послушай, Джек…
На этот раз его перебила Кэй:
— Почему вы это делаете?
— Что?
— Принимаете участие в моем процессе.
Гурни оказалось нелегко подыскать слова для ответа, который он был бы готов произнести вслух.
— Из любопытства, — наконец произнес он.
Хардвик снова встрял:
— Да Дэйви у нас прирожденный умелец докапываться до сути. Одержимый прямо. Светоч мысли как есть. Снимает слой за слоем, пока не доберется до истины. Так что, когда он говорит «из любопытства» — для него это гораздо больше…
