— Не знаю. О чем угодно.
— Ни о чем. Вообще почти ничего не сказало. «Вам цветы». Как-то так. Писклявый такой голосочек. И нос смешной.
— Чем смешной?
— Острый такой. Как клюв.
— Можете припомнить еще что-нибудь необычное?
— Нет, больше ничего. Крючковатый нос, вот и все.
— А какого роста.
— С меня, не выше. Может даже, пониже на дюйм-другой.
— А вы…
— Ровно шестьдесят два дюйма. Пять футов два дюйма, глаза голубые. У меня, не у него. У него глаза за темными очками поди различи. А ведь ни лучика солнца в тот день не было. Серость беспросветная. Но темные очки теперь не от солнца носят, да? Теперь это модно. Вы не знали? Модно.
— Спасибо, что уделили мне время, Марджори. Вы мне очень помогли. Я с вами еще свяжусь.
Гурни разъединился и вернул телефон Кэрол.
Она моргнула.
— Я вспомнила, что там была за проблема.
— Какая проблема?
— Почему Марджори мне в тот день звонила. Спрашивала, не забыл ли курьер по рассеянности открытку у меня на столе. Ведь с цветами никакой открытки не было. Но почему вы у нее спрашивали про количество букетов, один он был или два?
— Если вы просмотрите видео внимательнее, — пояснил Гурни, — то заметите, что хризантемы там в двух отдельных обертках. Сюда привезли два букета, не один.
— Не понимаю. Что это значит?
— Это значит, что «созданьице», повидавшись с миссис Стотлмейер, завернуло к кому-то еще.
— Или еще до того. Она ведь сказала, что у курьера был только один букет.
— Готов спорить, второй букет был временно заткнут за дверь.
— Почему?
— Потому что я думаю, наше созданьице явилось сюда убить Мэри Спалтер. А второй букет принесло, чтобы иметь предлог постучаться к ней в дверь — и чтобы она непременно открыла.
— Все равно не понимаю. Отчего бы не принести один букет — и сказать мне, что это для Мэри Спалтер? Зачем вообще приплетать сюда Марджори Стотлмейер? Бессмыслица какая-то.
— Вовсе нет. Имейся у вас в учетных записях отметка, что кто-то посещал Мэри Спалтер незадолго до ее смерти, все дело рассматривали бы гораздо тщательнее. А убийце явно было очень важно, чтобы смерть Мэри сочли несчастным случаем. Так оно и вышло. Подозреваю, даже вскрытие не проводили.
Кэрол разинула рот.
— Так вы… вы говорите… убийца был здесь… у меня… а потом у Марджори… и…
Вид у нее внезапно сделался очень испуганный, беззащитный. И Гурни так же внезапно захлестнул страх — вдруг он делает как раз то, от чего зарекался: слишком спешит? Строит гипотезы на основании других гипотез — и принимает их за рациональные выводы. И еще один щекотливый вопрос. С какой стати он поделился с этой женщиной своей версией об убийстве? Пытался напугать ее? Понаблюдать за ее реакцией? Или просто хотел, чтобы кто-то со стороны подтвердил — да, он соединяет звенья цепи в правильном порядке. Подтвердил его правоту.
Но что, если он все-таки соединяет не те звенья, получает не ту картину событий? Что, если так называемые «звенья» — совершенно разрозненные, никак не связанные между собой факты? В такие минуты он всегда с тяжелым сердцем вспоминал, что все люди, живущие на одной и той же широте, видят в небе одни и те же звезды. Но созвездия в разных культурах разные. Он неоднократно наблюдал подтверждения этого феномена: узоры, которые мы получаем, зависят от того, во что мы хотим верить.
Покинув «Эммерлинг Оукс», Гурни, по-прежнему полный сомнений и в безрадостном состоянии духа, доехал до первого же попавшегося магазинчика и купил себе большой стакан крепкого кофе и пару овсяных батончиков вместо пропущенного обеда. Вернувшись в машину, он съел один батончик, оказавшийся совершенно безвкусным, твердым и липким. Второй он зашвырнул в бардачок машины на случай, если голод станет уж совсем невыносимым, и отпил несколько глотков еле теплого кофе.
Потом снова занялся делом.
Перед уходом из офиса Кэрол Блисси он сгрузил себе на телефон файлы с записями, на которых фигурировал курьер с цветами, и теперь послал эти фрагменты на мобильник Боло, сопроводив подписью: «Этот человечек с цветами вам никого не напоминает?»
Тот же видеоматериал он отправил и Хардвику с текстом: «Тот, что с цветами, может оказаться интересующим нас лицом по делу Спалтеров — возможная связь между смертью Мэри и Карла. Продолжение следует».
Пересмотрев кадры с парковки, он утвердился в первоначальном впечатлении, что эмблема на дверце мини-вэна не была нарисована на самой машине, а крепилась на магните. Кроме того, она была только одна — и расположена со стороны водителя, а не на пассажирской дверце: странный выбор, учитывая, что людям чаще видно пассажирскую сторону. Однако выбор этот обретал смысл, если водитель хотел иметь возможность быстро удалить эмблему прямо на ходу.
Телефона на эмблеме не было. Гурни поискал «Цветы Флоренции» в интернете и нашел несколько цветочных магазинов с таким названием, но ни одного — ближе нескольких сотен миль к «Эммерлинг Оукс». Ни то, ни другое его ничуть не удивило.
