Следующие три часа Гурни просматривал видеофайлы с трех камер наблюдения, которые, по его расчетам, могли заснять что-нибудь важное: камеры были установлены так, чтобы охватывать зону парковки, кабинет Кэрол Блисси и автоматические ворота на въезде для жильцов.
Самыми интересными оказались записи с парковки и из офиса. Был там маляр, привлекший внимание Гурни тем, что словно бы играл роль маляра из мультфильма, только что ведро с краской не опрокинул. Был разносчик пиццы с совершенно безумными глазами — словно пробовался на роль психопата в фильме для подростков. И был курьер из службы доставки цветов.
Гурни дюжину раз пересмотрел два коротких фрагмента, в которых появлялся этот курьер. На первом видно было, как на парковке останавливается темно-синий фургончик, ничем не примечательный, если не считать эмблемы на водительской дверце: «Цветы Флоренции». Во втором фрагменте, где имелось не только изображение, но и звук, водитель фургончика входил в офис Кэрол, сообщал, что привез букет — хризантемы — для миссис Марджори Стотлмейер, а потом просил указаний, как добраться до ее кондо, и их выслушивал.
Водитель был мал и тщедушен — в ракурсе сверху, да еще и под углом трудно было сказать, насколько мал, — а одет в узкие джинсы, кожаную куртку, шарф и шапку с ушами, на нем также были и массивные темные очки. Сколько ни просматривал Гурни эту запись, он так и не мог сказать наверняка, мужчина это или женщина. Однако после нескольких просмотров обратил внимание вот на что: хотя курьер назвал только одно имя, букетов он принес два.
Гурни сходил за Кэрол Блисси, привел ее из офиса и прокрутил перед ней этот отрывок.
Она приоткрыла рот от удивления.
— Ах, этот вот! — Подтащив к себе стул, она уселась почти вплотную к Гурни. — Ну-ка, проиграйте снова.
Пересмотрев отрывок, она кивнула.
— Вот этого-то я помню.
— Помните
— Забавно, что вы спрашиваете. Вот это мне и запомнилось — как я сама именно таким вопросом задавалась. Судя по голосу, движениям — вроде бы не совсем мужчина, а вроде бы и не женщина.
— Что вы имеете в виду?
— Скорее, как… как маленький… пикси. Вот, точно — пикси. Точнее я и описать не могу.
Гурни тотчас вспомнилось, как Боло говорил — «миниатюрный».
— И вы направили курьера в конкретную комнату, так?
— Да, к Марджори Стотлмейер.
— Вы не знаете, цветы до нее дошли?
— Да. Потому что она мне потом насчет них звонила. Что-то там с ними было не так, не помню, что именно.
— Она еще живет здесь?
— Да-да. Сюда приезжают уже насовсем. Жильцы у нас меняются, только когда кто-то умирает.
Гурни мимоходом подумал, многие ли из тех, кто скончался здесь, перебираются в «Ивовый покой», но сейчас у него имелись более неотложные вопросы.
— Вы ее хорошо знаете, эту Стотлмейер?
— А что вам надо о ней знать?
— У нее хорошая память? Она не откажется ответить на пару вопросов?
Вид у Кэрол Блисси сделался заинтригованный.
— Марджори девяносто три, она полностью в здравом уме и твердой памяти и обожает посплетничать.
— Великолепно, — сказал Гурни, поворачиваясь к ней. В тонком запахе ее духов различался легкий аромат роз. — Вы очень помогли бы мне, если бы позвонили ей и сказали, что детектив расспрашивал вас про курьера, доставившего ей цветы в декабре, и был бы благодарен, если бы она уделила ему минутку-другую.
— Конечно.
Она поднялась и, направляясь к выходу мимо Гурни, чуть задела рукой его спину.
Через три минуты Кэрол вернулась с телефоном в руках.
— Марджори говорит, она как раз собирается принять ванну, потом немного вздремнуть, а потом готовиться к ужину, но может поговорить с вами по телефону вот прямо сейчас.
Гурни одобрительно показал ей большой палец и взял телефон.
— Алло, миссис Стотлмейер?
— Называйте меня Марджори. — Голос у нее был высокий и резкий. — Кэрол говорит, вы интересуетесь этим забавным маленьким созданьицем, которое принесло мне таинственный букет. А почему?
— Возможно, это пустяки, а возможно, наоборот, очень важно для расследования. Вы вот сказали, «таинственный букет», а что…
— Убийство? Да?
— Марджори, надеюсь, вы понимаете, что пока я не должен разглашать сведения.
— Значит, и правда — убийство. Боже ты мой! Я с самого начала знала, что тут что-то не так.
— С самого начала?
— Да цветы эти. Я ведь ничего не заказывала. И открытки никакой не было. А все, кто меня знал достаточно близко, чтобы дарить цветы, уже либо умерли, либо выжили из ума.
— Букет был только один?
— Что вы имеете в виду — только один?
— Один букет цветов, не два?
— Два? Да откуда бы мне два получить? И один — это уж ни в какие ворота не лезет. Сколько, по-вашему, у меня мертвых поклонников?
— Спасибо, Марджори, ваши ответы мне очень помогли. Еще один вопрос. Это вот, по вашему выражению, «забавное маленькое созданьице», доставившее вам цветы, — это был мужчина или женщина?
— Стыдно сказать, даже не знаю. В том-то и беда, когда стареешь. В мире, где росла я, мужчины и женщины различались очень сильно. Vive la différence! Слышали такое выражение? Это по-французски.
— А это созданьице вас о чем-нибудь спрашивало?
— О чем, например?
