Была и еще одна возможность. А вдруг стремление Клемпера засадить Кэй за решетку не обусловлено его ограниченными взглядами или неверными выводами? Вдруг это было циничное и совершенно сознательное искажение процесса, купленное и оплаченное какими-то неизвестными лицами, желавшими, чтобы дело как можно скорее было закрыто?
А вдруг, а вдруг, а вдруг…
Гурни чувствовал, что этот неизменный рефрен начинает действовать ему на нервы. Необходимы новые факты!
Дисгармоничные арпеджио виолончели звучали все громче.
Выслушав телефонный отчет Гурни о встрече с Адонисом Ангелидисом (в том числе и о гротескных подробностях убийства Гаса Гурикоса), Джек Хардвик странно примолк. А потом, вместо того чтобы снова пилить Гурни за то, что тот в очередной раз отвлекся от узко-специфичных вопросов, способствующих продвижению апелляции, внезапно пригласил Гурни к себе — для более вдумчивого обсуждения дела.
— Прямо сейчас? — Гурни бросил взгляд на часы. Была почти половина восьмого, солнце уже скользнуло за западный гребень холмов.
— Желательно. Вся эта история, мать ее, уж совсем ни в какие ворота не лезет.
Как ни удивило Гурни приглашение, возражать он не стал. Необходимость обсудить дело подробно, выложив все карты на стол, и в самом деле назрела.
Следующий сюрприз поджидал его, когда через тридцать пять минут он добрался до фермерского домика, который снимал Хардвик, — на отшибе, в конце грязного проселка, среди темнеющих холмов за крохотной деревушкой под названием Диллвид. В свете фар Гурни различил рядом с красным «Понтиаком» вторую машину — ярко-синий «Мини-Купер». Похоже, у Хардвика были гости.
Гурни знал, что в прошлом у Хардвика было несколько романов, но вряд ли кто из прежних его любовниц мог сравниться эффектностью с женщиной, которая открыла Гурни дверь.
Если бы не умные, строгие глаза, которые с первого же мгновения оценивающе уставились на него, он бы, пожалуй, загляделся на все остальное — роскошную фигуру на грани чувственности и атлетизма, красоту которой подчеркивали смело обрезанные джинсы и свободная футболка с глубоким круглым вырезом. Босые ступни, ярко-красный лак на ногтях, карамельный загар, иссиня-черные короткие волосы, подстриженные так, чтобы акцентировать пухлые губы и острые скулы. Нет, никак не модельная красавица, но яркая индивидуальность — как, в общем, и сам Хардвик.
Который через миг объявился рядом с ней, собственнически ухмыляясь.
— Спасибо, что заскочил. Заходи.
Гурни шагнул через порог в гостиную. Комната, по предыдущим визитам запомнившаяся ему спартанской обстановкой, теперь слегка приукрасилась: яркий ковер, на стене — картина с маками на ветру, ваза с вербой, пышное растение в большом глиняном горшке, два новых кресла, отличный буфет из сосны, круглый столик для завтрака и три стула со спинками из перекладин в углу рядом с кухней. Да, эта женщина явно вдохновила хозяина на перемены.
Гурни одобрительно осмотрел комнату.
— Очень славно, Джек. Куда как лучше стало.
Хардвик кивнул.
— Согласен.
Он положил руку на полуголое плечо женщины.
— Дэйв, знакомься: следователь бюро криминальных расследований Эсти Морено.
Такого Гурни никак не ожидал. Похоже, на лице его отразилась некоторая растерянность — Хардвик отрывисто рассмеялся.
Впрочем, Гурни быстро пришел в себя и протянул руку.
— Рад познакомиться, Эсти.
— Очень приятно, Дэйв.
Пожатие у нее оказалось крепким, ладонь на удивление мозолистой. Гурни вспомнил, что Хардвик упоминал ее как один из источников информации о первоначальном расследовании убийства и о недочетах Мака Клемпера. Интересно, насколько она сама вовлечена в проект Хардвика с Бинчером и как его оценивает.
Словно подтверждая обоснованность этих его размышлений, Эсти сразу перешла к делу.
— Мне давно хотелось увидеться с вами лично. Давно пытаюсь убедить его взглянуть на дело с более широкой перспективы, принять в расчет не только юридические аспекты апелляции Кэй Спалтер и обратить хоть какое-то внимание на само убийство. А теперь вот уже и убийства, да? По меньшей мере три, а может, и больше?
В низком, глубоком голосе чуть слышался испанский акцент.
Гурни улыбнулся.
— Вы с ним обсуждаете мое расследование?
— От меня не отвяжешься. — Она глянула на Хардвика и снова повернулась к Гурни. — И, по-моему, от вашего сегодняшнего рассказа про гвозди в глазах его наконец проняло. А?
Хардвик сжал губы с гримасой отвращения.
— Да-да, гвозди в глазах, — повторила она, заговорщически подмигивая Гурни. — У всех свои слабые места — хоть что-то да пробивает. Так что теперь пускай уж Лекс-сутяга занимается апелляцией, а мы займемся преступлением — настоящим, а не всей этой клемперовой хренью. — Имя Клемпера она процедила с нескрываемым отвращением. — Надо раскопать, что там на самом деле произошло. Свести все воедино. Ведь так, по-вашему, верно?
— Похоже, вы отлично знаете, что я думаю.
Интересно, а знала ли она, что он думает по поводу этой откровенной футболки?
— Джек мне про вас много рассказывал. А я хорошо умею слушать.
Хардвик, похоже, занервничал.
