Гурни выключил фары. Просидев в полной озадаченности еще несколько минут, он взял с пассажирского сиденья тяжелый металлический фонарь Хардвика и, не включая его, вылез из машины и сквозь темноту зашагал к сараю, ориентируясь на то странное пятнышко света. Казалось, когда он двигается, оно тоже смещается.
Внезапно он покрылся гусиной кожей, осознав, что свет горит вовсе не в сарае. Это было отражение — отражение в окне чего-то, находившегося за спиной у Гурни. Он моментально повернулся и увидел яркий свет, пробивающийся сквозь деревья вдоль гребня холма за прудом. Первая догадка, мелькнувшая у него в голове, была — галогенный поисковой фонарь на крыше военного джипа.
В сарае позади прокукарекал петух — должно быть, его разбудила необычная иллюминация.
Гурни снова посмотрел на холм — на ширящийся, набирающий яркость свет за деревьями. И тут, разумеется, все стало очевидно. Как должно было быть с самого начала. Никаких загадок. Никаких неизвестных машин в ночном лесу. Ничего необычного. Просто полная луна, встающая над холмами в ясную ночь.
Он ощутил себя полным идиотом.
Телефон зазвонил.
Мадлен.
— Это ты там у сарая?
— Да, я.
— Тебе звонили. Ты едешь? — голос у нее звучал как-то очень холодно.
— Да. Просто проверял кое-что. А кто звонил?
— Алисса.
— Что?
— Женщина по имени Алисса.
— А фамилию она тебе назвала?
— Я спрашивала. Она сказала, ты, верно, фамилию и сам знаешь, а если нет, то с тобой и разговаривать не о чем. Голос у нее — не то пьяная вдрызг, не то просто ненормальная.
— Номер она оставила?
— Да.
— Сейчас буду.
Через две минуты, в 10:12 он стоял на кухне с телефоном в руке и набирал номер.
Мадлен в летней пижаме, розовой с желтым, стояла у раковины и убирала из сушилки ложки и вилки.
На звонок ответили с третьего же гудка — хрипловатым, но нежным голосом.
— Возможно ли, что мне перезвонил детектив Гурни?
— Алисса?
— Единственная и неповторимая.
— Алисса Спалтер?
— Алисса Спалтер, от которой жених сбежалтер, — она говорила, точно двенадцатилетка после набега на родительский винный буфет.
— Чем могу помочь?
— А вы хотите мне помочь?
— Вы звонили недавно. Что вы хотите?
— Помочь. Только и всего.
— И как именно вы хотите помочь?
— Хотите знать, кто убил Петушка Робина?
— Что?
— А вы много убийств сейчас расследуете?
— Вы имеете в виду вашего отца?
— Короля Карла? Ну разумеется!
— Тогда скажите.
— Не по телефону.
— Почему?
— Приходите ко мне, тогда скажу.
— Назовите имя.
— Назову. Когда узнаю вас получше. Я всех своих дружков называю какими-нибудь особыми именами. Так когда мы увидимся?
Гурни промолчал.
— Вы еще тут? — спросила она.
— Тут.
— Ага. В том-то и проблема. Вам надо прийти сюда!
— Алисса… либо вы знаете что-то полезное для расследования, либо нет. Либо скажете мне, либо не скажете. Выбор за вами. Решайте прямо сейчас.
— Я знаю все.
— Отлично. Тогда расскажите.
— Ни за что. А вдруг телефон прослушивается. Мы живем в страшном мире. Все прослушивают. Ушки-ушки-на-макушке. Да вы ж детектив, сами знаете. Спорим, вы даже знаете, где я живу.
Гурни промолчал.
— Ведь знаете, где я живу, да?
Он снова ничего не сказал.
— Да-да, спорим, знаете.
— Алисса? Послушайте меня. Если хотите рассказать…
Она прервала его с нарочито преувеличенной, соблазнительной томностью, которая при других обстоятельствах могла бы показаться даже комичной.
— Итак… я буду дома всю ночь. И завтра весь день. Приезжайте, как только сможете. Пожалуйста. Я вас жду. Жду только вас.
И она закончила разговор.
Гурни отложил телефон и посмотрел на Мадлен. Та, сосредоточенно хмурясь, разглядывала вилку, которую собиралась было убрать в ящик. Включив воду, она принялась оттирать вилку, потом сполоснула, вытерла, осмотрела снова и удовлетворенно положила на место.
— По-моему, ты была права, — заметил Гурни.
Мадлен снова нахмурилась — уже на него.
— Насчет чего?
— Что эта молодая женщина либо пьяна, либо не в себе.
Мадлен невесело улыбнулась.
— Что ей надо?
— Хороший вопрос.
— Что ей надо, по ее словам?
— Встретиться со мной. Рассказать, кто убил ее отца.
— Карла Спалтера?
— Да.
— Ты собираешься с ней встречаться?
— Возможно. — Он еще немного подумал. — Вероятно.
— Где?
— Там, где она живет. В их фамильном особняке в Венус-Лейк. За Лонг-Фоллсом.
— Венус — это как Венера, богиня любви?
— Надо полагать.
— И венерические заболевания?
— Ну да, пожалуй.
— Славное названьице для озера. — Она помолчала. — Ты сказал — фамильный особняк. Ее отец мертв, а мать в тюрьме. Кто у них там еще есть в семье?
— Насколько я знаю, никого. Алисса — единственное дитя.
— Да уж, дитятко! Ты туда один пойдешь?
— И да, и нет.
Она посмотрела на него с любопытством.
— Может, прихвачу что-нибудь простенькое из электроники.
— Пойдешь с прослушкой?
— Ну, это будет не так, как по телевизору показывают, когда за углом полный автобус компьютерных гениев и все такое. У меня техника попроще. А ты завтра дома или в клинике?
— Работаю во второй половине дня. Почти все утро буду тут. А что?
