— Я что-то упускаю?
— Нет. Ты ухитрился очень логично разложить всю эту кучу дерьма по полочкам, выстроив вполне правдоподобную цепочку мотивов и действий. В ней есть логика.
— Но ты сомневаешься?
— Логика, увы, ничего не доказывает. Как ты с помощью логики собираешься прищучить этого ублюдка?
— Теоретически есть два пути. Первый — долгий, систематический и безопасный. Второй — быстрый, но весьма рискованный.
— И мы, как я понимаю, выбираем второй?
— К сожалению, да. У нас просто нет возможности сделать все по уму. Мы не можем допросить каждого гостя и сотрудника гостиницы, которые были здесь в день смерти Итана. И не можем съездить в Вест-Палм, в Тинек, и Нью-Джерси, чтобы поговорить со всеми знакомыми Хорана, Бальзака и Пардозы. И, конечно, нам не под силу допросить всех, кто отдыхал или работал в лагере «Брайтуотер». Увы, не получится со всей тщательностью…
— Ладно, ладно, я понял.
— Хуже всего то, что у нас очень мало времени. Фентон и те, кто им управляет, вот-вот серьезно возьмутся за то, чтобы выдворить меня отсюда. И потом, пребывание здесь не очень хорошо сказывается на Мадлен. По правде говоря, очень плохо.
Не вставая с дивана, он повернулся и посмотрел в ванную. Мадлен все еще стояла под душем. Он вновь попытался успокоить себя, что это хорошо, что вода тонизирует.
— Хорошо, Дэйви, я все понял. Медленный и безопасный подход нам не годится. В чем же суть быстрого и рискованного?
— Бросить камень в осиное гнездо и посмотреть, кто из него вылетит.
— Что ты собираешься сделать?
Связь стала прерываться, Гурни с трудом смог разобрать вопрос.
Хардвик снова въехал в мертвую зону.
Когда у Гурни появлялось слишком много неотвеченных вопросов, он частенько писал списки, чтоб привнести некоторую ясность.
Мадлен наконец-то вышла из ванной, а он залез в свою спортивную сумку и достал оттуда блокнот. Усевшись на диван, он стал записывать то, что, как ему казалось, он знал об убийствах и стоящем за ними искусном манипуляторе.
Он записал все, что узнал от Анджелы Кастро, родителей Стивена Пардозы, Мо Блумберга, Кимберли Фэллон, преподобного Баумана Кокса, лейтенанта Бобби Беккера из отдела полиции Палм-Бич, и детектива из отдела Тинека, с которым связался Хардвик; а также свои выводы, основанные на этих сведениях. Затем он составил еще один список — важных вопросов без ответа.
Второй список получился длиннее первого.
Просмотрев свои записи, Гурни решил показать их Хардвику. Он открыл компьютер, перепечатал списки и отправил имейл.
Он снова перечитывал написанные от руки списки, проверяя, что не забыл ничего важного, и тут к дивану подошла Мадлен, завернутая в полотенце.
Гурни решил рассказать ей о своем новом видении дела: о том, что так называемые кошмары на самом деле никому не снились и были частью хитроумного плана, а написанное рукой Итана письмо было, скорее всего, кем-то продиктовано.
По ходу его рассказа скептическая ухмылка на лице Мадлен медленно сменилась на выражение искреннего интереса, а затем на гримасу отвращения.
— Ты думаешь, я на ложном пути? — спросил Гурни.
— Я думаю, что ты прав. Я просто представить себе не могу, что же это должен быть за человек, который на такое способен. Столько вранья и такая жестокость.
— Это правда.
На мгновение он немного смутился от того, насколько сильно его взгляд на дело как на запутанную головоломку, которую нужно разгадать, отличался от ее восприятия ситуации как чего-то ужасного.
Она посмотрел на списки, лежавшие на столе.
— А это что?
— Это подготовка.
— К чему?
— Нужно устроить небольшую встряску. Я хочу систематизировать все, что мне известно и неизвестно, — в качестве инструкции к разыгрываемому для жучков разговору. Я хочу, чтобы тот, кто за всем этим стоит, подумал, что мне все известно. Но я хочу быть уверен в том, что говорю. Если облажаюсь, он поймет, что он вне опасности. Мне же нужно, чтобы он почувствовал угрозу.
— Но ты до сих пор не знаешь, кто он и каков был его основной мотив.
— С мотивом все сложно. С точки зрения финансов, лишь Итан — жертва с немалым капиталом, а его единственные бенефициары — Пейтон и Ричард, ну и, конечно, Джейн, учитывая степень ее вовлеченности в жизнь Ричарда.
— Я бы сказала, что степень ее вовлеченности бесконечна, абсолютна и совершенно нездорова.
Гурни продолжал рассуждать.
— Только в случае убийства Итана можно рассматривать корыстный мотив, но для трех других жертв он не подходит. С лагерем «Брайтуотер» все наоборот — здесь лишний Итан.
— А может, у убийцы был не один мотив.
Гурни кивнул. Это был достаточно простой вывод. В каком-то смысле, даже очевидный.
В их последнем разговоре с Хардвиком он уже затрагивал этот вопрос. А сейчас он вспомнил о массовом убийстве в деле с гангстерами, которое расследовал вскоре после того, как получил должность следователя отдела убийств.
