Этот легкий ни к чему не обязывающий междусобойчик перерос в дружескую беседу. А потом… потом была ночь. Ночное бдение под тихий скрип половиц, издаваемых неизвестно каким домовым. И бесконечные разговоры.
Саша рассказывал о себе, своей работе, своих друзьях. А Маша молча слушала и думала о том, что готова вот так, без всяких далеко идущих планов и последствий, лежать и слушать этого парня всю жизнь. Ей не верилось, что можно так просто, с одного взгляда, поверить человеку и впустить его в свою жизнь.
Девушка вспоминала новогодние пожелания подруг встретить свою любовь и то, как совсем уже собралась после новогодних каникул уехать навсегда из Большого Города. Но жизнь и любовь имеет свои правила. Маша поверила в то, что это судьба. С той ночи они не расставались.
Прошел уже почти год, как они были вместе. Наступила новая зима. Молодые строили совместные планы. И опять собирались в горы. Большой Город в очередной раз не радовал сугробами и снежинками, а им хотелось в сказочный мир древних горных хребтов, заснеженных долин и бесконечных, уходящих в небо елей.
Новый год в горах обещал им новые приключения и исполнение новых желаний, которое каждый из них загадывал, писал по старой привычке на бумажке и готовился сжечь и кинуть пепел в бокал с шампанским.
Большой Город задумчиво улыбался. Он понимал, что ему повезло, и ребята сейчас загадают именно то желание, которое он уже на протяжении нескольких лет не мог воплотить в жизнь. Сегодня ему удастся порадовать не только себя, но и преподнести новогодний подарок всем людям, живущим на его улицах.
Окна-глаза раскрылись. Из них смотрели горожане и радовались новогоднему легкому снегу, медленно и спокойно покрывающему все вокруг и делающему Новый год настоящим праздником – белоснежным и загадочным.
До Нового года оставалось несколько часов.
vk.com/thekaluchii
Александр подрабатывал Дедом Морозом. Вообще, он теперь много кем подрабатывал. По утрам на морозе, стуча зубами от холода, раздавал рекламные листовки. Днем в костюме огромной игрушки зазывал людей в недавно открывшийся торговый центр. Иногда разносил товары из этого же центра по ближайшим адресам. Но вечерами для него неизменно наступало время волшебства. Александр облачался в красивый, взятый специально для этих целей напрокат, костюм. Плотно, чтобы даже самый недоверчивый ребенок не смог сорвать бороду, закреплял ее на подбородке. И шел поздравлять детей с праздником. С собой он всегда носил красный мешок, туго набитый завернутыми в красивую бумагу подарками, как оплаченными родителями, так и купленными им самостоятельно – для детей, которые могли оказаться в квартирах случайно. Их Александр покупал на собственные деньги. И никогда не просил, чтобы за эти подарки кто-нибудь ему заплатил дополнительно.
Детей Александр любил. Как когда-то любил и выпить. Сейчас же, если это и случалось, то только потому, что ему нужно было заглушить ту тоску, которая захлестывала его при приближении последних чисел декабря.
Именно под самый Новый год несколько лет назад Катя вылетела из дверей их квартиры и уехала в область к старшей сестре. На миллион его звонков Катя сначала не отвечала, а когда миллион превратился в миллиард – заблокировала его номер. Александр хотел было разыскать ее, вымолить прощение, поехать и привезти обратно, но понял, что даже примерно не представляет, где она может находиться. Поэтому первое время он только сидел, уставившись в одну точку, и глушил стопку за стопкой.
В настоящий момент Александр уже практически взял себя в руки и вел образ жизни этакого «завязавшего алкоголика». После расставания с Катей «маленькая минутка слабости» наступала для него только в декабре. Только ближе к декабрю он начинал чаще задумываться, когда же начал образовываться этот любовный треугольник между ним, Катей и алкоголем, в котором лишними оказались все, а виноватым только он. Только из-за этого декабрь всегда становился для него тяжелым испытанием.
Именно поэтому, работая Дедом Морозом, Александру было так трудно отказываться, если родители предлагали ему опрокинуть рюмочку на посошок. Вечера были длинными, квартир было много. На посошок предлагали часто.
Но еще труднее было не пить, когда оставался один дома. О том, что было, когда они с Катей еще только-только познакомились, съехались и любили друг друга до безумия, Александр, старался не думать. Слишком больно это было. Он бы сразу опять налил себе сто грамм. А может и не сто. И не в рюмку, а в стакан, и кто знает, может, ушел бы в такой запой, из которого его уже некому было бы вывести. Образовывался бы замкнутый круг – он бросил пить из-за любви, и из-за этой же любви и спился бы. Печальная перспектива.
