Дети сразу же потянули Деда Мороза к елке и встали в хоровод. Пройдя вокруг украшенного дерева несколько раз, Александр сослался на свой возраст и, присев на стул, стал наблюдать за выступлением малышни, которое обычно предшествуют вручению подарков. Все как всегда: стихи, рассказанные впопыхах, как будто рассказчик боялся, что Дед Мороз не станет дослушивать и уйдет, не оставив подарка. Плохо отрепетированный, но сложный по исполнению танец. И сбивчивая, но старательная игра на скрипке, от которой, вопреки ожиданиям, не хотелось зажать уши руками. Но самое главное – Александр видел горящие глаза каждого ребенка. Настолько глубокие, что, казалось, глядя в них, можно постичь все тайны Вселенной.
Смотря на детей, Александр в очередной раз убеждался, что дети – это единственное, что может исправить даже самое плохое настроение.
Получив свои подарки, довольная ребятня тут же принялась разворачивать красивые свертки, а Александр, еще раз пожелав всем счастливого Нового года, вышел на улицу и отправился в обратный путь. Народу вокруг, казалось, стало в десятки раз больше, чем было еще часом ранее. Отовсюду были слышны радостные голоса и лился веселый звонкий смех. Один лишь Дед Мороз чувствовал себя лишним посреди всего этого праздника. Сейчас он уже не обращал ни на кого внимания. Да и веселящиеся люди, как будто перестали его замечать, словно поняв, наконец, что он не является частью всего этого праздничного действа.
Александр ехал и безучастно смотрел, как вокруг радуются взрослые и дети. А сам втайне ненавидел всю эту иллюзию праздника. Эту ночь, которая, по сути, ничем не отличается ото всех остальных ночей в году. Только тем, что Петру Первому пришло когда-то в голову изменить календарь и назначить именно ее новогодней. Ненавидел он и себя – за то, что просто не мог почувствовать радость, которая была написана на лицах тех, кого он видел.
Добравшись до своей девятиэтажки, Александр постоял некоторое время у подъезда, оглядывая сотни светящихся вокруг окон и наблюдая за множеством людей, перемещающихся за занавесками. Затем вздохнул и перевел взгляд на собственные темные окна. Подумал, что надо было оставить свет включенным, может быть, не было бы сейчас так тоскливо. Возникло стойкое желание отправиться в магазин за водкой. Одна бутылка – и эта ночь станет утром и покажется просто жутким сном. В какой-то момент Александр был уже готов махнуть на все рукой и сгонять в магазин…
Но нет, он дал себе слово не пить, значит, пить сегодня не будет. Какой же он Дед Мороз, и как же в него будут верить дети, если он даже данные самому себе обещания не выполняет? Да и зачем начинать, раз он уже так долго держится?
Быстро, чтоб не дать себе передумать, Александр зашел в подъезд.
Взлетев бегом на третий этаж, мужчина остановился перед своей дверью. На площадке свет не горел, и Александр долго не мог попасть ключом в замочную скважину. В какой-нибудь другой ситуации эта картина – кто-то в костюме Деда Мороза пытается вскрыть замок входной двери – могла бы позабавить самого Александра, но явно не сейчас. Лимит хорошего настроения у него на сегодня был уже исчерпан.
Переступив порог, Александр даже в темноте почувствовал, что в квартире кто-то побывал. Стараясь не думать о том, что этот «кто-то» может до сих пор находиться внутри, мужчина отер пот со лба и щелкнул выключателем. Свет не зажегся. Александр в тысячный раз покорил себя за то, что оставил посох дома. Яркая вспышка фонарика ослепила глаза мужчине, успевшему увидеть на фоне окна небольшую темную фигуру, которая тут же бросилась к нему.
Дезориентированный Александр почувствовал, как фигура обхватывает его шею. Стоя с зажмуренными от ударившего яркого света глазами мужчина ожидал, что фигура, бросившаяся на него, начнет его душить. Но пока никто его душить не собирался. На шее Александра просто висели, издавая хрипящие, свистящие и хлюпающие звуки.
Тем временем мужчина почувствовал запах, который отдаленно ему что-то напоминал. Запах, который ему не очень-то нравился прежде. Но показавшийся ему сейчас лучшим из всех тех, которые только можно себе вообразить. Легкий и так подходящий только его Кате. И как он его сразу не заметил, ведь она, казалось, вылила на себя полфлакона своих любимых духов?
– Катя это ты? Ты решила вернуться?
– Сань, я не знаю, что мне делать, правда. Я всегда так тебя любила. Но эта твоя постоянная выпивка, – с ходу начала тараторить девушка. – Я тогда так вспылила! А потом эта моя дурацкая гордость. Мне так хотелось, чтобы ты меня разыскал. Но адрес только тете Маше с первого этажа оставила, той, которая мне при встрече всегда улыбалась. Она хоть и любит не в свое дело лезть, но как партизан, никогда никому ничего потом не рассказывает.
– То есть, наша соседка все это время знала, где ты была? И молчала, пока я тут с ума сходил? – Александр вытер бородой испарину, выступившую на лбу.
