– Конечно, как только натворят чудес, так и привет! Встре-е-етятся, обра-адуются, глазами опять сцепятся и ка-а-ак полетят искры!.. Тогда и начнется самое настоящее волшебство, а не то, что у них на самом деле.
– Мам, ты сегодня как-то странно рассказываешь. Я не понимаю.
– Ладно, погоди немножко, сейчас сказка придет, не торопи.
Женщина закрыла глаза. Она не видела его уже полгода. Да, осознанно. Да, волевым усилием. Потому что так надо.
Раньше он нежно называл ее Сказкой, она его – Волшебником. Она грозила ему, что напишет о нем книгу. «Любовник». Именно так она ее назовет.
Он не любил это слово:
– Любимый мужчина, а не вот это! А ты – моя любимая женщина. Ну вот так у нас сложилось, и что теперь? Зато мы любим друг друга. Ты никогда не уйдешь из семьи, тебе дите растить надо. Давай просто дарить радость! Ну что ты, не можешь к этому проще относиться? Пришли, подарили друг другу счастье – и дальше жить. Жить и радоваться. Я буду тебе помогать. Не усложняй, сказочка моя.
Он обнимал ее крепко-крепко. Кормил запеченной курицей. Хурмой украшал осень, персиками – лето, грушами – зиму. Покупал теплые колготки и возил в лес. Научил выбирать лучший апельсиновый сок и делать зарядку по утрам. Одобрял ее музыку и подруг. Уважал истории и подбадривал в работе.
Она в ответ таяла и с трудом каждый раз возвращалась в реальную жизнь.
– А ты можешь забрать меня к себе? «Ми-иленький ты мой, возьми-и меня с собо-о-ой. Там в краю далеко-ом буду тебе-е жено-ой…»
Он вздыхал и отворачивался. Тут же поворачивался и крепко обнимал.
– Так я-то возьму, ты сама не сможешь! Куда ты свое денешь? Ты сначала разберись со своей жизнью. Ну не смотри на меня так, не дави на совесть. Все же хорошо было?! И, пожалуйста, не пропадай, я не смогу без тебя.
Она поняла. Все правильно, у них семьи. Никто не будет кардинально менять жизнь, волшебства на это не хватит. Она взяла и пропала. Полгода назад.
И вот встретила случайно. Да нет уж, не случайно! Приманила мыслями, тягой, скулением. И стало легче, на секунду обдало праздником и счастьем. Сердце забилось – сейчас она его обнимет!.. А в машине сидела другая… Видимо та, с которой рай.
«Нет, все-таки я дура. Ладно. Сил улыбнуться не хватило. Ноги пронесли мимо, а сейчас вот сказка не складывается…»
– Ма-а-ам?..
– Ми-и-илая моя-а-а… – напела женщина. – Миленькая моя… Чего-то не клеится сегодня, доча. Настроения у твоей сказочницы нет. Поэтому и чудес нет, и волшебников нет. Слава богу, мы есть, да, моя хорошая?
– Все, мама, иди, мой свою посуду, я сама засну.
Женщина тяжело вздохнула и затянула: «Снежинки на ресницах та-а-аяли, и зачарованно чита-а-али мы красивый незаконченны-ый роман в па-арке на скамье-е-е…»
― Опаньки! ― бомж по кличке Николаич обнаружил клад.
В пакете, на самом дне мусорного бачка, лежали шпроты, сгущенка, буханка белого хлеба, огромный ломоть сыра, заварка и коробка конфет.
Он воровато оглянулся ― не видит ли его кто-нибудь. По телу побежали мурашки, и волосы на голове зашевелились.
–Такого не бывает, ― Николаич быстро перекладывал все найденное из красивого пакета в свой старый, видавший виды рюкзак. ― Даже перед Новым годом. Да ладно… Господи, а ты уверен, что не ошибся и это все мне? Спасибо, конечно. Надеюсь, Ты это серьезно…
Бомж задрал голову к небу, медленно перекрестился, почесал белую свалявшуюся бороду, потом уже двумя руками ― давно немытую голову.
– Пора бы в баню, ― подумал он, разглядывая свои заскорузлые руки и грязные ногти. В бане он не был уже больше месяца.
Николаичу повезло. Он жил в теплом подъезде, на верхнем этаже в закутке для мусоропровода. Так как он не пил, не курил, не гадил, и вообще старался никому не докучать, жильцы терпели такое соседство. Тем более что мусоропровод наверху был намертво запаян, и туда просто никто не ходил.
Хозяйство у него было маленькое. Старенький спальник, металлическая кружка, которая осталась еще от той, прошлой жизни, фонарик и несколько носильных вещей. Все это лежало в клетчатом бауле, который старик задвигал в проем стены, когда уходил.
Мыться и стираться ходил иногда к соседу на четвертый этаж. Тот любил посидеть в компании, поболтать за рюмкой чая. Но сейчас у соседа жила внучка, приехала сдавать сессию, и его присутствие было бы совсем некстати. Можно было б и в городскую баню сходить. Хотя девушка уезжала через два дня домой, так как через три ― наступал Новый год. Вот все и устроится. Он придет к соседу со своим угощением, они замечательно проведут время и даже, возможно, сходят на елку.
Опустошив красивый пакет, бомж засунул в него свой красный нос, чтобы удостовериться, что ничего не осталось. На дне лежало что-то, напоминающее конверт.
– Может, деньги? ― не веря своему счастью, размечтался старик. На конверте кривыми буквами крупно было написано: ТЕТМАОСУ.
У бомжа засвербило в глазах, и к горлу подкатил ком. Дыхание перехватило. Почему-то он не сомневался в адресате.
