Страх пред столичной жизнью был у Рылеева не напускной, а весьма искренний, но – как ему писала мать – он все-таки не был создан для жизни в деревне. Когда К [аховский] прислал ему в 1820 г. в деревню стихи, в которых советовал поселиться навсегда в Малороссии, Рылеев отвечал ему такими словами.[453]
Стихотворение знаменательное и по своему настроению вообще, и по темному намеку на какие-то «знамена свободы», под которые должно стать на «брегах Невы». Возможно, это была простая поэтическая метафора, возможно, и отзвук свободолюбивых помыслов Рылеева, о которых мы ничего не знаем.
Так или иначе, внешняя мирная обстановка жизни в деревне не исключала для Рылеева довольно серьезной работы мысли,[455] которая направлялась все больше и больше, постепенно и упорно, на общественные и политические вопросы.
Ход его мысли можно приблизительно, хотя и очень неполно, проследить по стихотворениям и заметкам Рылеева, относящимся к этим годам его жизни. Внешней отделкой стихи и прозаические наброски тех лет не блещут, но они характерны по содержанию. Рядом с очень ординарными темами[456] встречаются и серьезные замыслы. К этому, например, времени бесспорно относятся занятия Рылеева русской историей и историей Малороссии, занятия, которые натолкнули его на мысль обработать этот исторический материал в поэтической форме – что он и исполнил спустя некоторое время, когда приступил к созданию своих «Дум» и поэм.[457] Впрочем, его интерес не ограничивался одной национальной историей. В голове Рылеева роились планы целых историко-философских трактатов и философских поэм.[458] Один из таких грандиозных планов сохранился в достаточно полном виде, и он очень характерен как показатель умственного кругозора и идейных интересов нашего мечтателя, который задумал решать самые сложные историософские вопросы. Программа дошла до нас в таком виде:
I. Человек от дикой свободы стремится к деспотизму; невежество причиною тому.
1. Первобытное состояние людей. Дикая свобода.
2. Покушения деспотизма. Разделение политики, нравственности и религии.
3. Греция. Свобода гражданская, философы, цари.
4. Рим. Его владычество. Свобода в нем. Цезарь. Дух времени.
5. Рим порабощенный.
6. Христос.
II. Человек от деспотизма стремится к свободе; причиною тому просвещение.
1. Гонения на христиан распространяют христианство. Распри их.
2. Феодальная система и крестовые походы. Дух времени.
3. Лютер. Свободомыслие в религии. Дух времени.
4. Французская революция. Свободомыслие в политике.
5. Наполеон. Свержение его. Дух времени.
6. Борьба народов. Начало соединения религии, нравственности и политики.
Рылеев, кажется, начал даже работать над выполнением этой программы; по крайней мере, как указал В. Якушкин,[459] в его тетрадях нашлись отрывочные рассуждения на тему о «соотношении между нравственностью, свободой и просвещением», заметки «О трагедии жизни Наполеона»[460] и, наконец, отрывки из трактата «О свободе воли и Промысле».[461]
Сопоставляя все эти отрывки, планы, стихи и прозаические очерки, мы видим, в каком направлении работала мысль Рылеева эти годы (1819–1821), когда он имел всего больше права жить личными новыми ощущениями и думать всего больше о своем личном счастье.
Мысли о Прометее и его борьбе с богами, широкие помыслы о целой истории человеческой культуры, мысли о движении человека от свободы к деспотизму и от деспотизма к просвещенной свободе, попытки схватить сущность «гения» всех стран и народов, проекты набросать целую историю «судеб России», работа над вольной стариной запорожской – вплоть до сатирических статеек и стихов с современной общественной тенденцией – показывают нам, как постепенно, но настойчиво, зрел в Рылееве «гражданин» – «либералист», сын своего вольнолюбивого века, идеолог с малым запасом знаний, но с большими стремлениями и весьма приподнятым настроением. Мыслей было много (хоть и навеянных извне), но еще больше боевого темперамента.
