Этой же моралью Брута проникнуты и пресловутые «песни», которые Рылеев в сообществе А. Бестужева сочинил в 1825 году, надеясь воспользоваться им, как рифмованными прокламациями. Эти песни, если верить Н. Бестужеву, были составлены на голос народных подблюдных припевов и произвели в короткое время значительное впечатление. «Хотя правительство, – пишет Бестужев, – всеми мерами старалось истребить сии песни, где только могло находить их, но они были сделаны в простонародном духе, были слишком близки к его состоянию, чтобы можно было вытеснить их из памяти простолюдинов, которые видели в них верное изображение своего настоящего положения и возможность улучшения в будущем… Рабство народа, тяжесть притеснения, несчастная солдатская жизнь изображались в них простыми словами, но верными красками… В самый тот день, когда исполнена была над нами сентенция, и нас, морских офицеров, возили для того в Кронштадт, бывший с нами унтер-офицер морской артиллерии сказывал нам наизусть все запрещенные стихи и песни Рылеева, прибавя, что у них нет канонира, который, умея грамоте, не имел бы переписанных этого рода сочинений и особенно песен Рылеева».[514] В этих словах Бестужева слишком много лиризма: едва ли песни Рылеева имелись налицо у всех грамотных солдат: по крайней мере, в качестве прямых улик они не были представлены следственной комиссии, и комиссия, которая ими очень интересовалась, могла собрать о них лишь незначительные справки.[515] Но песни сочинены были и распевались – если не в солдатской среде, то на собраниях самих декабристов и даже в кабинете Булгарина.[516] Понятие об этих песнях может дать следующая песня, по показанию Рылеева им действительно сочиненная и теперь целиком оглашенная.[517]
С нашей стороны было бы наивно требовать от таких песен литературной отделки или художественной ценности;[518] их аляповатость была умышленная, так как они должны были походить на лубочную картинку, и в этом смысле они, действительно, имели шанс на успех.
Такова гражданская «лирика» Рылеева, по которой из года в год можно проследить рост его боевого настроения. Число этих гражданских лирических стихотворений, как видим, очень ограничено, и из них своевременно в печать попало лишь самое ничтожное количество. Вот почему говорить о влиянии этой лирики на умы современников в широком смысле этого слова едва ли возможно.
