Солдаты и юнкер принялись приводить в порядок изрядно испачканные шинели. Мундиры оказались немногим чище, но стирку решено оставить «на потом». Знаки различия, отыскавшиеся в ранцах, были пришиты на положенные по регламенту места. Сложности возникли с чисткой сапог. Ни у солдат, ни у деревенских мужиков не оказалось даже подобия ваксы. Но голь, говорят, на выдумку хитра. Да и личный пример командира к чему-то обязывал. Немного топленого сала, да смешать его с сажей – не немецкий «Hutalin», но обувка стала выглядеть не в пример лучше.
Пока «войско» приводило себя в пристойный вид, штабс-капитан не сидел без дела. Николай не мог смириться, что на четверых имелось только три «ствола». Повертев в руках отбракованную австрийскую «пистолю», решил соорудить из нее что-нибудь такое, этакое, но – стреляющее. Хотя бы похожее на карамультук, как называли старинные фитильные ружья, с раструбом на конце. Конечно, с кремневыми или с капсульными такое и близко не поставишь – громоздкое, заряжать долго. Да и фитиль опять-таки нужен.
Клеопин заложил в ствол немного пороха, запыжил его все тем же сухарем, оставшимся после отливки, и вытащил из печки уголек. Нацелив ствол на кожух печи, поднес огонь к дырке, оставшейся от свинченного замка. «Фыркнуло» слабенько (из-за малого количества пороха), хлебная «пуля» стукнулась в печку, осыпая стершуюся побелку.
– Ну вот, – с удовлетворением отметил лейб-егерь. – Теперь мы все с оружием. Что же, господин подпрапорщик, стройте команду.
Построение, за неимением плаца, состоялось прямо в избе. Юнкер, при погонах и кивере с орлом, бодро представил нижних чинов:
– Николай Васильев, нижний чин инженерного саперного баталиона и Николай Лукин, нижний чин того же баталиона. И ваш покорный слуга – дворянский сын Николай Сумароков, выпускник школы гвардейских подпрапорщиков, определенный в юнкера инженерного подразделения. В день четырнадцатого декабря находились на Сенатской площади, где сражались с мятежниками. После наступления ночи бежали из столицы. – Ну, что же, господа, – не скрыл улыбки штабс-капитан. – Позвольте представиться. Штабс-капитан лейб-гвардии Его Императорского Величества егерского полка и кавалер Клеопин. Николай, по батюшке – Александрыч.
– Вот так да! – нарушил дисциплину юнкер. – Стало быть, четыре Николая!
– Стало быть, так, – строго одернул его командир. – И, стало быть, не случайно, что тут собрались только Николаи. Святой Николай Угодник – не только наш покровитель, но и покойного Государя-Императора! Как старший по званию – принимаю командование… взводом. Наша задача – набрать команду охочих людей, которые пойдут биться с мятежниками. Поступать будем по ситуации – то ли на месте сражаться, то ли идти в Москву под знамена правящего Императора Михаила. Сейчас всем отдыхать. Завтра с утра приступаем к подготовке. Вопросы? Нет? Ну-с, раз всем все ясно и понятно, то приказываю ложиться спать. Первое дежурство несет юнкер Сумароков. Потом – Васильев. Третий – Лукин. Я стою последним. Смена – по два часа. Караул нести во дворе. Форма одежды – свободная.
– Господин штабс-капитан, разрешите обратиться? – робко спросил юнкер. – А как понять – пора сменяться или нет? Часов-то ни у кого нет.
– Просто, – безапелляционно сказал штабс-капитан. – Я проснусь – и скажу.
– ???
– Не переживайте, юнкер, – засмеялся офицер. – Время – его чувствовать нужно. С часами-то любой дурак сообразит – пора или не пора.
– Научите? – посмотрел озадаченный донельзя юнкер.
– Наука – нехитрая. Вот покараулишь недельку-другую, поспишь вполглаза – и готово. Еще во сне поймешь – пора или нет вставать. А уж коли рядом с неприятелем находиться придется – то не через недельку, а гораздо раньше приноровишься. Но если кого из вас сонным на посту застану – не обижайтесь. Быть у того и роже, и жопе драными!
Штабс-капитан действительно умел определять время по «внутренним часам». Как это у него получалось – он и сам не знал. Получалось и всё! В этом сумело убедиться все воинство.
Утренние часы самые скверные, потому-то Клеопин и решил их взять на себя. Он, разумеется, не рассчитывал, что прямо сегодня произойдет нападение, но порядок должен быть во всем. Особенно, если речь заходит о военной службе.
Пока народ спал, командир успел принять решение о том, что делать дальше. Коль скоро он оказался командиром (неважно, что «взвод» состоял из трех человек), командирское решение необходимо, потому что от него зависит судьба людей. Важно лишь, чтобы решение оказалось правильным.
Утром Клеопин без жалости поднял подчиненных. Когда Лукин пробормотал что-то нечленораздельное – не то предложил поспать еще, не то попытался отказаться вставать, командир просто вылил на него ведро воды.
Не обращая внимания на то, что в предрассветных сумерках едва можно было разглядеть даже собственные силуэты, командир гонял подчиненных в хвост и гриву.
– Обленились, щучьи дети! – приговаривал Клеопин, роняя на землю то одного, то другого воина. – Ничего, я из вас «кислую шерсть» выжму!
