— Ничего. Джейсон сказал, чтобы я даже не думала, будто между нами что-то может быть. И что нам лучше вообще не встречаться. Но я его полюбила… — На секунду закусила губу. — Не знаю как. Просто… не знаю даже как. Я его уже два года люблю, понимаете? По-настоящему, вы понимаете?
— Д-да… — Он помолчал. — Но ведь, Линда, между вами большая разница в возрасте.
Посмотрела с иронией:
— Пол, при чем тут возраст? Вы что, не знаете, что такое любовь?
— Ну… в общем, знаю.
— Да у нас и не такая уж большая разница в возрасте. Ему тридцать семь, мне девятнадцать. Всего восемнадцать лет. — Вздохнула. — Ладно. Все это пустое. Знаете, от того, что я вам это все рассказала, мне стало легче.
— Что ж, я рад. А какие отношения стали у вас после той ночи?
— Никаких. Ну а я… Я тогда вообще не стала ему ничего объяснять. И стала сюда просто приходить или когда его здесь нет, или когда он работает.
— Он не против, что вы смотрите, как он работает?
— А он меня не видит. Я прихожу, встаю за деревьями и смотрю. Все лучше, чем ничего. Иногда я делаю наброски с него.
— Наброски?
— Да. Беру с собой блокнот, ручку и рисую его в разных позах. У меня уже много таких рисунков. А когда он уезжает в Брук, я просто прихожу сюда.
Молчанов подумал: а ведь такой рисунок мог бы ему очень пригодиться.
— Скажите, Линда, вы не могли бы сейчас сделать для меня набросок Джейсона? По памяти?
— Зачем?
— Просто так. Вроде сувенира.
— Ну… в принципе могла бы. Но у меня нет блокнота и ручки.
— Я вам дам. — Открыв сумку, достал блокнот и ручку. — Вот.
Она взяла блокнот и ручку, машинально тронула рукой козырек бейсболки, нахмурилась:
— Вам как, в полный рост? Или только лицо?
— Только лицо.
— Хорошо.
Открыв блокнот, стала рисовать. Она рисовала быстро, уверенно, лишь иногда останавливаясь и закусывая губу, будто решая, куда добавить очередной штрих.
Наконец, закончив, протянула блокнот:
— Вот. Это Джейсон.
С блокнота на него смотрел длинноволосый человек с широко расставленными глазами, носом с небольшой горбинкой и твердым волевым подбородком. Набросок был выполнен мастерски, судя по нему, у Линды определенно был художественный талант.
— Спасибо. — Встал. — Ладно, пойду. Было очень приятно с вами познакомиться.
— Мне тоже. Вы останетесь у нас в городе?
— Нет, поеду в Брук. Мне надо поговорить с Джейсоном. Я ведь приехал сюда не только для того, чтобы посмотреть скульптуры Джейсона. Я приехал, чтобы предупредить его об опасности.
— Об опасности? — Помедлив, она поднялась со ступеньки. — Пол, вы серьезно?
— Совершенно серьезно. Речь идет о его жизни.
— О мой бог…
— Вы ведь знаете, что в Москве бесследно исчез его брат, Стив? Владелец банка «Атлантик Америкой»?
— Конечно. Я читала в газетах. Ужасная история.
— Так вот, те, кто убрал его брата, могут убрать и его.
— О мой бог… — Сцепив руки, прижала их к подбородку. Всмотрелась в него: — Что значит — убрать? Убить?
— Увы, боюсь, его хотят именно убить.
— Так вы кто? Полицейский?
— Нет, я не полицейский. Я частный детектив, но в данном случае это не имеет никакого значения. Скажите, вы не замечали в последнее время интереса к Джейсону со стороны каких-то людей? Не важно, приезжих или жителей вашего города?
— Н-нет… Ничего такого я не замечала.
Он достал визитную карточку, набросал на ней несколько телефонов.
— Не в службу, а в дружбу — если заметите что-то в этом роде, позвоните мне в Нью-Йорк или в Нантакет. Можете также спросить моего партнера Джона Лейтнера, я здесь все написал.
— Но… Пол… — Взяла карточку. — Что именно я должна заметить?
— Все, что покажется вам подозрительным. Любую мелочь. Это могут быть не совсем обычные для вашего города люди, чьи-то назойливые вопросы, вообще все, что может навести на подозрение, что кто-то интересуется Джейсоном. И вообще всем, что с ним связано. Понимаете?
— Ну… да. Понимаю. Хорошо, если я что-то замечу, я немедленно вам позвоню.
— Ладно, я пошел. Как лучше всего добраться отсюда до Брука?
— На автобусе. Он останавливается в Бруке, а там до залива рукой подать. Только предупредите водителя.
— Понятно. Счастливо.
— Счастливо.
Отойдя немного от «Бит Джо лодж», обернулся.
Линда, прячась за кустами, стояла на возвышенности, глядя ему вслед. Саму ее он не видел, смог разглядеть лишь часть черного тенктопа и бежевых шорт. И смог понять, что, когда он обернулся, она помахала ему рукой.
Городок Брук, где он сошел с автобуса, скорее заслуживал название поселка — так он был мал. От Брука было чуть больше мили до заливчика Брукбей, отходящего от реки Потомак недалеко от впадения в Чесапикский залив. Чесапик, простирающийся вдоль границ трех штатов — Мэриленда, Делавера и Виргинии, — практически можно было считать собственно Атлантическим океаном — в отличие от крохотного Брукбея.
Выйдя к Брукбею, он сразу вспомнил Рыбинское водохранилище и дом деда у самой воды. В этом доме он жил летом в детские и юношеские годы, и именно там, на водохранилище, научился под руководством деда управляться с парусами, шкотами и яхтами.
