— Как… — только и спросила я. Ройс пожал плечами:
— Я же сказал, над чем работаю.
— Да, но…. Ройс, это — грандиозно!
Он довольно хмыкнул и взял меня за руку:
— Пойдем, тебя ждет кот…
Я вздохнула. Именно этот аргумент я привела полчаса назад, когда Ройс предложил никуда не ходить и остаться в гроте на все выходные. Можно сказать упрашивал, очень настойчиво и… вдохновенно.
Я даже почти согласилась, но вспомнила про Перчика. Пришлось отказаться от заманчивого предложения магистра. Ройс в ответ усмехнулся, но отпустил, правда, после головокружительного поцелуя, заставившего меня пожалеть о принятом решении.
Магистр проводил меня до кампуса и ушел. Целовать не стал, справедливо опасаясь вездесущих ведьм-сплетниц. Странно, но в холле кампуса их не было. Охранник мирно дремал на своем месте. Или делал вид.
Я поднялась по лестнице и вошла в квартиру. Перчик, лежавший у порога, подскочил и радостно мяукнул. Потом опомнился, окинул меня презрительным взглядом и гордо удалился в спальню.
— Мори! — строго отчитал меня Черепушка. Даже отражение в зеркале недовольно поджало губы, будто требуя отчет, где я провела ночь.
— Ну знаете ли! — возмутилась я. — Я вообще-то взрослая, самостоятельная женщина!
— Мементо? — издевательски протянул будильник.
— Мяв! — презрительно отозвался кот.
— Сейчас я из кого-то чучелко сделаю! — кровожадно пообещала я, проходя на кухню. — Или оставлю без завтрака!
Услышав волшебное слово, кот моментально материализовался на кухне, послушно сел у своей миски, всем своим видом изображая сиротинушку.
— То-то же! — проворчала я скорее для проформы. Признаться, мысль о том, что рыжее чудовище ждало меня у дверей, грела душу.
Поэтому я не стала сгонять кота с кровати. Так и провалялась весь день, иногда вставая, чтобы приготовить поесть. Даже черепушка молчал, проникнувшись всеобщим умиротворением.
В понедельник я, посвежевшая и отдохнувшая бодро зашла в аудиторию к третьему курсу. На губах блуждала улыбка: во-первых, впервые за долгое время на небе показалось солнце, а во-вторых…
А во-вторых, в дверях Академии я буквально столкнулась со своим деканом. Ройс приобнял меня, делая вид, что не дает упасть, шепнул на ухо: “Скучаю по тебе. Встретимся вечером?”
И, не дожидаясь моего ответа, поспешил на лекцию.
— Доброе утро! — я поднялась на кафедру.
— Ква! — раздалось в ответ. Я приподняла брови и с удивлением увидела у себя на столе огромную жабу. Бурую, жирную жабу с толстыми алыми губами и огромным бантом на голове. Малиновом в белый горох. Зачем жабе нужен был бант я не знала, но иллюзия получилось знатная.
— Ква! — еще раз квакнула жаба и добавила деловым тоном. — Поцелуемся?
Адепты прыснули со смеху.
Я бросила на них убийственный взгляд и ласково улыбнулась жабе.
— Извини, но не получится. У меня — лекция.
— Потом, поцелуемся?
— Возможно, — я обвела взглядом мгновенно притихшую аудиторию.
Конечно, можно было на перемене по плетениям вычислить автора этого розыгрыша, но хотелось, чтобы даже эта лекция пошла на пользу. Потому я наметила себе несколько жертв и принялась за дело. Вызванные адепты краснели, бледнели и всеми силами отлынивали от задания — придать жабе первозданный вид. От примененной магии жаба то переливалась всеми цветами радуги, то начинала расти, а потом и вовсе запела студенческий гимн, причем самую полную и не самую цензурную его версию.
Пришлось вмешаться и прекратить издевательства над земноводным, потратив значительную часть своего резерва. Жаба вздохнула и вновь проквакала:
— Поцелуй меня!
— Ну уж нет! Адепт Оуэн переложите подопытное животное в коробку! На перемене надо будет выпустить ее на улицу, — распорядилась я.
Парень с опаской покосился на бурое земноводное:
— А она не укусит?
— Только будет требовать поцеловать! — успокоила его я. — Но, полагаю, вы проявите некую стойкость и сможете проигнорировать эту просьбу.
С задних рядов раздались сдавленные смешки. Пришлось пообещать, что тот, кто не отнесется к пострадавшему животному серьезно и будет выносить жабу в парк. Смех прекратился и оставшаяся часть занятий прошла спокойно.
В обед я лично вынесла жабу на крыльцо. Солнце припекало почти по-летнему, и адепты, а также некоторые преподаватели расположились прямо на траве, наслаждаясь теплым днем.
Я отошла от входа, открыла коробку. Жаба выпрыгнула и грустно взглянула на меня.
— Поцелуемся? — проквакала она с надеждой всматриваясь в мое лицо. Я покачала головой.
Жаба вздохнула, квакнула и поскакала под крыльцо. Я выпрямилась и подставила лицо солнечным лучам. Прикрыла глаза, наслаждаясь теплом, точно кошка. Голоса адептов сливались в гул, который становился все тише…
Наверное, меня разморило, потому что меня разбудил истошный женский крик.
Я вздрогнула. Открыла глаза и обнаружила, что так и стою на крыльце, облокотившись на каменный парапет. А в ушах закладывает от пронзительных воплей.
— Это же… из окна кабинета ректора! — воскликнул кто-то.
Вокруг все пришло в движение. Адепты и преподаватели, не сговариваясь, кинулись к входу, столпились в дверном проеме, торопясь пройти.
