Сейчас я стала намного лучше разбираться в артефактах, что мне безумно нравилось. Оказалось, артефакторика увлекает меня, наверное, даже больше всегда любимого целительства. Не ожидала, что при окончании университета всерьез задумаюсь над тем, правильно ли я выбрала профессию. Целительство это, конечно, здорово, полезно, и можно хорошо себя проявить. Но применять большую часть заклинаний может почти каждый, много сил для них не нужно. А при обладании знаниями в магической диагностике легко и вовсе стать первоклассным целителем. В артефакторике все по-другому. Мало знать формулы, надо понимать и чувствовать взаимосвязи элементов. Гайер мне как-то объяснил, что невозможно выучить все типы взаимосвязей тысяч наполнителей и основ и знать, как каждый взаимодействует с любым другим. Но можно почувствовать, как поведет себя тот или иной элемент в нужной связке. У Гайера есть такое чутье. И мне все чаще кажется, что и у меня оно есть — несколько раз ловила себя на мысли, что предугадываю верное решение до того, как Гайер его озвучит.
Я устало потерла лоб и окинула взглядом класс.
«Этель!» — вдруг выкрикнул Гайер, но я уже увидела это сама: девочка за первой партой, нарушая все правила артефакторики, соединяет иглой дубовый лист с магией металлической кнопки. Эти элементы взаимодействуют только одним образом — взрываются.
Мое тело бросилось вперед, вскинуло руку — и девочку откинуло в сторону, а на месте кнопки оказался большой пузырь с всполохами внутри. Только сейчас я осознала, что Гайер перехватил мое тело и успел предотвратить взрыв. Завыла тревожная магия, но я уже ничего больше не чувствовала — перед глазами разлилась темнота.
Пришла в себя я снова в лечебнице. Благо, в этот раз голова не раскалывалась, и я довольно бодро смогла сесть и осмотреться. В палате никого не было.
«Что случилось?», — спросила у Гайера.
«Думаю, просто перенапряжение, я использовал слишком сильное заклинание», — не поверила, услышав в его голосе извинительные нотки.
«Все правильно вы сделали. Я не успела сама отреагировать. Наверное, я не подхожу для того, чтобы…».
«Прекрасно вы подходите», — перебил меня Гайер. — «Такая реакция не появляется с рождения, её можно и нужно тренировать. А есть еще тревожная и охранительная магии в каждом кабинете. Студенты в академии не могут сильно пострадать. А вот попасть к неприятному преподавателю могут. У меня такой преподавал основы строения магических зданий. Ужасный старичок был, предметом вместо того, чтобы заинтересовать, но напротив — вызывал к нему полнейшее неприятие у студентов. С тех пор у меня совсем немного знаний в этой сфере, только основы. А вот вы отлично ладите с ребятами, да еще и разные интересные моменты для учебы придумываете. Вы молодец».
«Спасибо», — ошарашенно подумала я. Не ожидала от Гайера, приятно-то как.
Поднялась с кровати. Меня даже не переодевали в больничную одежду, к моей радости, так что я спокойно вышла в коридор. Хенкс обнаружился в своем кабинете и подтвердил, что у меня всего лишь обморок от перенапряжения.
— А с ребятами как?
— Все здоровы, ты вовремя успела предотвратить взрыв. Так что никого в лечебницу даже не брали.
— Хорошо, спасибо, — ответила я и побрела прочь.
Но потом мне в голову пришла еще одна сумасбродная идея насчет Гайера. А то вдруг он снова замолчит.
Я пошла прямиком к нему в палату, заперла дверь и присела на край кровати. Надо уже, как-то отвыкла от его вида, даже подзабыла, какие у него ровные черты лица, короткие волнистые волосы. Встречи во сне это совсем не то.
Не решилась брать его за руку, но заговорила вслух.
— Профессор, я пришла поговорить. Все ведь было нормально. Мы хорошо общались. Сейчас… Ну точнее до взрыва вы избегали любого лишнего слова со мной. Я не хочу, чтобы это снова повторилось. Если это из-за того свидания, то вы были правы — не стоило и пытаться, пока мы соседи. Извините, если вам было неприятно…
«Джойс, дело не в свидании… Точнее, оно всего лишь напомнило мне… Я просто пытаюсь держать дистанцию».
«Какую дистанцию?».
Гайер вздохнул.
«Между преподавателем и студенткой».
Неожиданно. Об этом я вообще не думала. Какая между нами субординация, если он у меня в голове двадцать четыре часа в сутки?
«Но… мы ведь ничего такого не обсуждаем… И мы столько времени вместе проводим. Мы могли бы быть… друзьями, например. Разве преподавателю нельзя дружить со студентом?»
«Вообще-то есть преподавательская этика, которая не подразумевает такую дружбу. В нашей академии она не поощряется, а более близкое… общение и вовсе запрещено».
Я сидела в ступоре и не знала, что сказать. С одной стороны, Гайер прав… Но у нас же исключительные обстоятельства! И мы не обсуждаем ничего такого… Ну шутили иногда, рассказывали что-то о себе, когда к слову приходилось. Наверное, друзья так себя и ведут, но у нас с Гайером же нет выбора, общаться или нет. Точнее, он-то может молчать и не говорить со мной, как и поступал, но это было некрасиво и неприятно мне, я ведь знаю, что он все еще со мной.
Я попыталась сформулировать ему свои мысли, но запуталась в словах и замолчала.
