Это был худший момент в их жизни, и они это знали. Они опустились ниже некуда, достигли дна. Они еще могли подняться на поверхность, но, скорее всего, не пытались бы спастись, не барахтались бы изо всех сил, а только захлебывались бы, всплывали, чтобы вдохнуть, и снова погружались и под конец неподвижно качались бы на волнах – синие распухшие утопленники. Они начинали понимать разницу между испытанием и трагедией: первое вполне терпимо, вторая же производит огромные внутренние разрушения, она не дает шанса что-то исправить и оставляет после себя только долгую, бесконечную тоску. Адам взял мотошлем и рюкзак и ушел. Клер смотрела ему вслед, сознавая, что обвинение, выдвинутое против сына, обернется и против нее самой.
Назначенный адвокат, мэтр Артюр Селерье, приехал спустя несколько часов. Александра вывели из камеры, чтобы они могли поговорить. Еще недавно мэтр был секретарем конференции адвокатов при адвокатской коллегии – одним из двенадцати способных молодых юристов, избираемых каждый год своими коллегами для ведения срочной защиты по уголовным делам. Лет тридцати, среднего роста, темноволосый, с зеленовато-карими глазами, он трудился в большом адвокатском бюро, специализировавшемся на уголовном праве. Густая кудрявая шевелюра придавала облику мэтра нечто мальчишеское, однако живой и пронзительный взгляд говорил о выдержке и рассудительности. Адвокат протянул Александру руку и представился: «Мэтр Селерье». Дал свою карточку. Он держался собранно, спокойно, говорил наставительно, а Александр, наоборот, был напряжен и взвинчен.
– Я не могу больше здесь оставаться, я ничего не сделал и хочу домой.
– Давай перейдем на «ты», если ты не против.
Александр кивнул. Адвокат сел напротив него, вытащил папку с листками, на которых стал делать пометки. Александр сразу почувствовал себя свободно с этим человеком, который был немногим старше его, но в нем чувствовались уверенность в себе и спокойствие, и это впечатляло. Он полностью зависел от него, хотя ничего о нем не знал, и в этом незнакомце заключался его единственный шанс выйти отсюда, только он один связывал его с внешним миром. Александр расплакался.
– У тебя стресс, это нормально, – сказал адвокат, по-дружески положив руку ему на плечо. – Не волнуйся, я сделаю все возможное, чтобы вытащить тебя отсюда, все будет хорошо.
– Это кошмар, я не понимаю, что произошло!
– Ладно. Прежде всего, мне нужно, чтобы ты быстренько рассказал о себе.
– Я учусь в Стэнфорде, мне двадцать один год, мне очень нужно вернуться в Соединенные Штаты, иначе я пропущу занятия.
– Всему свое время… Ты знаешь, в чем тебя обвиняют?
– Они говорят, что я изнасиловал девушку.
При этих словах он вытер глаза рукавом свитера. Мэтр Селерье дал ему бумажный платок.
– И это правда? Ты изнасиловал эту девушку?
– Нет, конечно нет.
– Тогда объясни, что случилось…
– Ничего. Ничего не случилось, я представления не имею, о чем они говорят.
– Послушай, я сейчас объясню тебе, как все обычно происходит. Девушка подает заявление, ее несколько раз опрашивают, потом отправляют в судебно-медицинское учреждение и берут анализы. Проверяют, был ли контакт, ищут следы спермы, делают анализ ДНК, и когда у них появляются вещественные доказательства, сомнения, подозрения, они производят задержание, так что ты здесь не случайно, видимо, были основания поверить жалобщице. А теперь расскажи-ка мне, был ли ты недавно с девушкой, и дело пойдет быстрее.
– Вчера вечером я пошел на вечеринку с дочерью друга моей матери, ей восемнадцать лет. Наши родители настояли, чтобы мы пошли туда вместе. Вечеринка проходила более-менее спокойно. В какой-то момент она предложила выйти на воздух. На улице я купил косячок, и мы отправились в одно укромное место, чтобы там его выкурить, потому что она боялась полицейских. Мы стали целоваться, ласкать друг друга, она мне отсосала, вот и все.
– Ты с ней не спал?
– Нет.
Александр сжал ладонями лицо:
– Я хочу выйти отсюда, я тут с ума сойду. Мой отец может внести залог. Мне нужно улететь не позднее завтрашнего вечера.
– Ты насмотрелся американских сериалов, у нас здесь не Соединенные Штаты. Тебе придется набраться терпения, потому что это может затянуться на сорок восемь часов. Они сделают все возможное, чтобы ты признался. На этом этапе у меня нет доступа к материалам дела, я в полном неведении, действую вслепую, поэтому все, что ты мне скажешь, очень важно. Я буду присутствовать на всех твоих допросах. Цель первого – установление личности, тебя спросят о твоем семейном положении; на следующих допросах речь пойдет об обстоятельствах дела. Полицейские всегда применяют технику «воронки», то есть задают сначала общие вопросы, при этом ты чувствуешь себя свободно и способен солгать, потом вопросы становятся все точнее и ближе к обстоятельствам дела, и тут их цель – загнать тебя в угол, поймав на неточностях, допущенных в самом начале. В общем, это покер лжецов: полицейские не раскроют карты до самого конца срока задержания. Ну что? Все понятно?
Александр кивнул. Мэтр Селерье продолжал:
