– Она зарабатывала не так много, но ей всегда было плевать на деньги. Он ее в этом упрекал. При мне, случалось, называл ее обузой. Все-таки он иногда вел себя очень жестоко.
Жан Фарель поморщился.
– Какие у вас были отношения с родителями?
– С матерью скорее хорошие, несмотря на ее холодность и сдержанность. Ее мать ушла из семьи, когда она была еще ребенком, и это на нее сильно повлияло. Она не показывает своих чувств, наверное, это такой способ защититься от мира. С отцом все по-другому, он мог проявлять сердечность, только вечно отсутствовал. Его работа – вся его жизнь.
– А сейчас?
– До заключения под стражу я жил с матерью.
– Что скажете о вашей учебе?
– Я был хорошим учеником, получил диплом бакалавра в шестнадцать лет. Выдержал вступительный конкурс в Политехническую школу с перескока.
– То есть? Поясните.
– Это значит, с первого захода. А потом меня приняли в Стэнфорд. На словах все это вроде бы легко, а на самом деле трудностей хватало. С десяти до тринадцати лет у меня были проблемы с анорексией, я наблюдался у психиатра. На втором году занятий на подготовительных курсах у меня началась депрессия из-за большой нагрузки. Вскоре после вступительных экзаменов, в начале обучения в Политехнической школе, я совершил попытку самоубийства, но без серьезных последствий – я имею в виду угрозу жизни.
– Почему вы решили свести счеты с жизнью, несмотря на блестящие успехи?
– Невозможно вот так, за несколько минут, рассказать, какого напряжения требует вступительный конкурс. Подготовка к нему означает полный отказ от личной жизни минимум на два года. Думаю, я слетел с катушек. Слишком тяжелая нагрузка, слишком много ограничений. Я не хотел умирать, это была всего лишь попытка привлечь к себе внимание.
– Ваши родители недостаточно заботились о вас?
– Не знаю… Не хочу ни в чем их винить. Они делали, что могли.
Председатель суда спросила его о прекращении учебы в Стэнфорде в связи с предъявленными обвинениями.
– Поскольку я не мог больше учиться в Стэнфорде, я решил продолжить образование и получить диплом инженера в Париже, но меня стали травить, преследовать. На меня не распространялась презумпция невиновности. На меня ополчились ассоциации феминисток, я не мог ходить на учебу, мне постоянно угрожали. И я перестал посещать занятия, потому что не мог больше выносить эти обвинения. В соцсетях было еще хуже, мне пришлось закрыть все свои аккаунты. Некоторые призывали меня убить.
В зале послышались сердитые возгласы. Женщины громко заявляли, что поведение Фареля просто возмутительно – жертва здесь вовсе не он. Судья Колле потребовала тишины.
– Вы употребляете наркотики, алкоголь?
– Да, время от времени, но после всех этих событий стал употреблять больше.
– Что именно?
– Перед попыткой самоубийства я курил марихуану и по вечерам пил алкоголь. После стал принимать антидепрессанты. А затем перешел на кокаин.
– Когда?
– Во время второго года учебы в Политехнической школе. Я не один такой, многие употребляли кокаин.
Она попросила его рассказать о своих любовных отношениях. Он сказал, что холост, что у него была одна серьезная связь с женщиной старше его и еще одна короткая история, немного раньше, с его ровесницей. Первый сексуальный опыт у него был в восемнадцать лет, с проституткой. Судья осведомилась, имелись ли у него какие-нибудь особенные сексуальные фантазии.
– Как и у всех пар.
– То есть? Вагинальное проникновение, фелляции, еще что-нибудь?
– Да, все это.
– У вас не было каких-либо проблем в сексуальном плане?
Он на секунду замолчал, обвел глазами зал. На него смотрели десятки пар глаз. Он на мгновение задержал взгляд на судьях и почувствовал, что у него как будто помутилось в голове.
– Итак, в сексуальном плане?
– Иногда я слишком спешил.
– Скажите, ваша сексуальная жизнь с женщиной, в которую вы были влюблены, вас удовлетворяла?
– Да, более чем. Я ее любил, сильно любил. И очень страдал, когда она меня бросила.
– Есть что-то специфическое, что вас привлекает?
– Нет.
– У вас бывают необычные эротические фантазии?
– Нет.
– Между тем вы регулярно заходили на порнографические сайты.
– Да, как и все.
– Но вы вбивали в поисковых системах слова «покорная женщина», «жирная сучка», «наказать шлюху». Унижение партнерши вас возбуждает?
– Нет, это получилось само собой. Когда вбиваешь в поисковике какое-то слово, то, честно говоря, не думаешь, что однажды кто-нибудь вытащит его на всеобщее обозрение и такое безобидное действие обернется против тебя.
– Два месяца назад вас отправили в тюрьму Френ после того, как вы нарушили условия, на которых вас выпустили под подписку о невыезде. Как проходит ваше заключение?
– Очень плохо. Мне очень тяжело. Я не переношу заточения, жестокости заключенных и постоянной скученности. Там грязно, все время кто-то кричит, это невыносимо.
– Вы нашли себе какое-нибудь занятие?
– Я читаю, и больше ничего. Мать приходит ко мне два раза в неделю. Отец – реже, я думаю, из-за журналистов.
Александр напомнил о том, как он узнал о выдвинутых против него обвинениях:
