В шесть утра Педру появился на пороге кабинета ректора. На нем уже была серая конопляная хламида. В ней положено следовать к позорному столбу. А под хламидой – только набедренная повязка, в которой и придется провести ближайшие пять дней.
Дон Криштиану поднялся. На столе перед ним лежала плеть. Тяжелая, старинная, с вплетенными в кожу потемневшими серебряными цепочками, она оканчивалась тремя крючьями, похожими на рыболовные.
Значит, правильно было съесть двойной завтрак.
– Сколько ударов мне назначено? – спросил Педру.
– Десять, – со вздохом произнес дон Криштиану.
– Всего? – удивился Педру.
– Это формальность, – сухо ответил ректор и добавил: – Пойдем.
Они вышли на площадь, уже начавшую потихоньку заполняться людьми. Пока – в основном преподавателями, студенты начнут подходить позже.
Столб находился между главным корпусом и памятником Жоау Благочестивому. Провинившегося ставили лицом к королю – считалось, что, глядя ему в глаза, наказанный будет испытывать больше стыда и раскаяния.
Возле столба уже с невозмутимым видом ждал Диогу. В руках он держал тяжелые дубовые колодки, а рядом лежала толстая стальная цепь. Все эти приспособления предназначались для людей, бештафер же принуждали стоять у столба исключительно приказом. Но дон Криштиану ничего приказывать не стал – он и так знал, что Педру первым будет настаивать на неукоснительном исполнении всех правил. Дон Криштиану просто молча смотрел на своего бештаферу, сжимая в руках плеть.
Педру снял хламиду и положил ее рядом со столбом. Надеть ее будет разрешено лишь по окончании пяти дней. Оставшись в одной набедренной повязке, он склонился перед королем.
Люди, идущие по площади по своим делам, начали останавливаться и с огромным интересом поворачивать головы.
Дон Криштиану шагнул вперед, поднимая плеть.
Педру нахмурился и поднял голову:
– Мой повелитель, вы будете бить меня собственноручно?
– Конечно, – ответил дон Криштиану, – это я назначил тебе наказание. И ты – не студент и не рядовой ментор.
– Благодарю. – К глазам Педру опять подступили слезы. Легким движением он откинул со спины свои длинные, тщательно расчесанные с утра волосы, чтобы они не мешали.
С первым ударом по площади разнеслись изумленные возгласы. В том числе и студенческие. Начала собираться толпа.
Когда с экзекуцией было покончено, Педру, не поднимаясь, вытянул руку и позволил надеть на себя колодки. Застегнув замки, Диогу произнес свое любимое «Что ж…» и повесил на шею пленнику табличку с надписью: «Злонамеренная порча ценного имущества Академии».
С этой надписью Педру был категорически не согласен – не было в его действиях ни намека на злонамеренность, но спорить не стал. Эта табличка была наиболее близкой по смыслу к тому, что он натворил.
Спина после порки сильно болела, но сил порка отняла немного. Педру, скосив взгляд, проводил уходящего ректора и поднял глаза на статую короля Жоау.
В этот момент положено было испытывать стыд. Но ничего подобного, к своему сожалению, Педру не ощущал. Единственное, что его беспокоило: из-за его выходки Академии придется пять суток обходиться без него.
Накануне он не то что не смог поспать, у него и присесть не было времени: он готовил документы, отдавал распоряжения, наставлял заместителя, передавал учебный материал профессорам, раздавал поручения старостам студенческих групп. Никогда раньше он не задумывался, какая прорва административных и учебных функций лежит непосредственно на нем. Просто делал свою работу, и все.
Встало солнце. Зеваки с площади разошлись по корпусам, начались занятия. Педру решил, что, пока нет желающих поиздеваться, он может позволить себе немного поспать.
Проснулся он оттого, что совсем близко услышал голоса.
– Как думаешь, за что его? – спросил первый, почти совсем детский, едва-едва начавший ломаться голос.
– Ну вон, на табличке же написано. «Порча имущества». Наверное, сожрал кого-то из бештафер, – предположил второй, немного постарше. – Только если бы мелочь какую, его бы так не наказали. Это ж кого сожрать надо? Ментора?
– Да уж… Слушай, а как ты думаешь, его правда можно… ну, того? Если я его пну, например, а он запомнит? А потом будет по пересдачам до седых волос гонять? А то и вовсе утопит на зачете по своему любимому «Скольжению по волнам»? А скажет – несчастный случай.
– Ты думай, о ком говоришь, – послышался легкий шмяк, будто кого-то легонько шлепнули по голове, – ментор Педру почище всех нас, вместе взятых, блюдет устои Академии. Хочешь – иди пинай. Ничего тебе за это не будет.
– Да ну… нехорошо это как-то… – В голосе мальчишки послышалось сомнение. – Я пока ему первый зачет сдавал, мечтал просто, чтобы он свалился со своей проклятой доски и плюхнулся вниз головой прямо в океан. А все смеялись бы. Мне даже сон такой приснился. Но бить его, пока он совсем беспомощный, я не хочу.
Педру открыл глаза. Двое совсем юных колдунов – один второго, другой третьего курса – удалялись от него.
