— Вот ведь, — покачал головой Федюхин, — У нас в библиотеке были его книги. Я все собирался взять, да как-то руки не дошли. Что ж, начнем с практики, коли так. Проверку-то я прошел?
— Как и ожидалось, техника у вас прямо-таки столичная. Теперь буду брать ассистентами тех, кто в хирургии слаб. И вам советую. Пока можно оперировать без спешки, самая возможность подучить. И к патологоанатомам направлю, человека по два. Скорее всего, под вашим командованием. Будет большой поток — все будут оперировать. И лучше, чтобы все умели.
Затишье на фронте — вещь непостоянная и никогда не долгая, и использовать его нужно с как можно большей пользой. К начальнику АПАЛ [Армейская патологоанатомическая лаборатория] следовало съездить лично, установить контакт, чтобы быть уверенным, что обо всех недочетах в работе данные будут приходить вовремя.
Но прежде ответа на докладную записку в санслужбу армии Огнев получил вызов в штаб дивизии. Так, похоже с занятиями промешкал. Если наступление впереди, будет не до них.
Помня предупреждение расторопного товарища Ланина, ехали колонной из нескольких машин. Своя полуторка — на дивизионный продсклад, с нею же две из соседнего полка, а Алексея Петровича подхватил "виллис" с майором-артиллеристом и командиром разведбата, капитаном лет двадцати пяти, с двумя орденами и тремя нашивками за ранения, две красные и одна желтая.
"Ну вот, и медицину уважили, — дружески улыбнулся майор, — Похоже, товарищи, нас ждет "концерт". Посмотрим, дадут ли моим орлам первый голос”.
Майор, очевидно, был в дивизии новым, ему очень хотелось сразу показать себя с лучшей стороны и безусловно, первому начать предполагающийся "концерт". Разведчик вежливо кивал, не спорил, но предпочел тему не развивать. Большую часть пути он цепко смотрел то по сторонам, то вверх, в медленно светлеющие облака. И руку с автомата убрал, только когда миновали последнюю рощицу и выехали на открытую местность.
В поселке, где расположился штадив, царило очень характерное оживление. Похоже, с “концертом” артиллерист не ошибся. Командир дивизии вызвал отдельно командующих боевыми частями, лишь потом дошла очередь до медицины и снабжения.
Полковнику, командиру дивизии, было сильно за сорок. Плотный, кряжистый, с широким скуластым лицом, наголо бритый, но с лихо закрученными усами.
Дивизия действительно выдвигалась на передовые позиции. На ближайшее время — боевая подготовка и всем ждать сигнала. Дивизионной газете предписано писать только об обороне, но все понимали, к чему идет.
— На подводах, товарищ майор, медсанбат за нами может не успеть. В самый короткий срок мне нужно от вас знать — сколько надо горючего, что с машинами. Чтобы все было на ходу. А с топливом — зампотылу обеспечит. Требовать буду особо!
Зампотылу свел брови и постарался как можно четче ответить, что обеспечит как положено. Из-за шрамов, безобразивших половину некогда красивого лица, выходило у него это сложно. Уже по первому взгляду на начальника тыловых служб Огнев про себя поставил весьма неутешительный диагноз: сработали коллеги-хирурги плохо и по-большому счету, капитана надо отправлять куда-нибудь в Москву, в хороший госпиталь. Потому что есть, что исправлять, и чем быстрее, тем лучше. Нельзя оставлять человека с таким лицом, невнятной речью, и перекошенной осанкой, одно плечо выше другого. И самое худое, что можно понять по набрякшим векам и красноте носа: пьет. Пока еще держит себя в рамках, но очевидно, что трезв зампотылу бывает далеко не каждый день.
Он почти не докладывал, только обозначал: “Есть, товарищ полковник. Сделаем”, предоставляя объяснения своему помощнику, маленькому, кругленькому, лет сорока капитану, в допотопном пенсне на носу-кнопочке. Капитан имел физиономию самую тыловую, более всего он походил на бухгалтера, волей судьбы переодетого в военную форму. Впрочем, кого под конец второго года войны этим удивишь? Он создавал приятное впечатление — деловит, службу знает, на все готов ответ, где сразу доложит, где справится по записям в пухлой тетрадочке в самодельной обложке из двух кусков плексигласа от планшета.
— И я особо ставлю службе снабжения на вид, чтобы нашим частям, особенно медсанбату, больше не требовалось искать продфураж своими силами! — жестко сказал полковник, — Вам ясно?
— Так точно, — откашлявшись, выдохнул зампотылу, — Фруктман, доложите, что с продуктами.
Капитан докладывал, иногда вежливо улыбался, мол все наладим, как же мы можем нашу самую важную службу оставить без довольствия.
