Маркелова до сих пор работала в основном в перевязочной. В деле Огнев ее видел: хирургическая техника слабовата. Но занятия в АПАЛ она посещает старательно. И тут же отметил для себя: вот из кого надо уже сейчас начинать готовить хирурга. Митряева имеет довоенный опыт, рука у нее твердая. А уметь работать должны все. Иначе при первых же серьезных боях старший комсостав просто захлебнется, а подменить будет некому. Денисенко сумел даже Токареву неплохо выучить, а ведь она — терапевт.
Высадка десанта на полковой медпункт пришлась еще на затишье. Точнее, на его последние дни: на прифронтовых дорогах стало больше машин, и все ночами. Подтягивается пополнение (только нам его пока, как обычно, не дали!), значит, скоро начнется. Жаль, занятий в АПАЛ провели маловато. Но что успели — то успели, а дальше справимся.
Связисты протянули провод, под телефон отгородили брезентом и простыней угол в предоперационной палатке и прибывший телефонист еще с вечера налаживал аппарат, вызывая то "Сороку", то "Ромашку", то “Гору”.
Перед выездом Федюхин ощутимо нервничал. Видно, что ему самому от этого неловко, что взрослый человек, а переживает как студент младших курсов перед экзаменом у профессора. Пытаясь скрыть эту нервозность, он трижды проверил, все ли укладки собраны и погружены в машину. Прикрикнул пару раз на санитарку, крупную, крепкую деревенскую девчонку с веснушками на круглых щеках.
— Как только обработаем первого раненого, я вам тотчас же доложу, — говорил он, стараясь держаться как можно спокойнее, — Связь буду держать постоянно.
“Что-то он привезет из своей поездки?” — подумал Огнев, глядя вслед ушедшей машине, — “Успех? Провал? Не вернется?”
На секунду представились растерянные лица операционной сестры и санитарки. “В первый же день, шальная пуля. На месте умер…”
Огнев потряс головой, отгоняя наваждение. “Нервы. Нельзя так. Еще года на два должно их хватить.” Один Рива-Роччи уехал в полк. За вторым следить надо. В каждый батальон бы по аппарату… После войны оснастим, давайте не будем себе врать. Пока — глаз да опыт. Работаем.
Телефонист занял пост у аппарата, с некоторой опаской поглядывая наружу, туда, где на фоне белых наметов клубился над стерилизаторами пахнущий содой пар. Шутил с сестрами, и уверял их, что в такой опасной обстановке еще не работал. Ему де связь и под обстрелом тянуть уже дело привычное, а вот уколов с детства боится.
Звонок с полкового медпункта пришел скоро. "Развернулись, товарищ майор! — на фоне бодрого голоса Федюхина что-то потрескивало, давая помехи, — Шумновато тут у них. Но ничего, работать можно".
Первых раненых все-таки привезли из другого полка, на их участке на рассвете был обстрел. Пришло три машины, но тяжелых мало. Кто-то из раненых заприметил за загородкой телефониста:
— Гляди, как наша служба связи лихо устроилась! Восемь девок — один я!
За телефониста вступилась Баба Настя:
— А ты его не задирай, товарищ сержант, не задирай. Думаешь, почему тебя так быстро привезли, потому что у нас связь есть. Вроде "скорой помощи".
— Ну, хорошо живете, граждане-доктора! И связь как у генерала. Земляк, отсыпь табачку!
— Потом покурите, — вмешалась Маркелова, — Настя, новокаин.
Подошли еще две санитарных машины. Снова артналет, осколочные. Сняли тяжелого старшину, без сознания и почти без пульса. Осколочный перелом бедра с подозрением на проникающее в живот. Но — снова другой полк. Безнадежен. Умер на сортировке. "Будь он на участке Федюхина — выжил бы?"
Наконец ожил телефон.
— Товарищ майор! — телефонист выглянул из-за загородки и от увиденного тут же зажмурился.
— Обработал, товарищ майор! — докладывал Федюхин, и Огнев почти наяву видел, как у того горят глаза, — Обширные ранения брюшной стенки, к счастью, без эвентрации. За полчаса под капельницей стал выглядеть гораздо бодрее, наполнение пульса улучшилось. Отправил к вам. Обязательно сообщите о результате!
— Разумеется, я не меньше вас жду. Продолжайте работать.
Раненый прибыл минут через двадцать, и выглядел удивительно бодро. Сильный ушиб левого плеча, и три крупных осколка в живот. Не считая нескольких пятен стальной пыли под кожей.
Удачно, что ранение пришлось натощак. Только одно повреждение кишечника, и кишечного содержимого минимум. Артерия… артерия частично затромбирована, но не понять, повреждена или ушиблена. В тыл, в тыл, там могут сделать сосудистый шов. Операция прошла на диво легко, если так пойдет дальше — то двое-трое суток и эвакуировать. А теперь — срочно звонить в полк.
- “Сорока”, “Сорока”, соедини с “Ромашкой”. “Ромашка”, “Подорожник” вызывает. “Разведчика” к телефону.
— Как раненый?
— Удивительно хорошо. Стабилен.
— Кровотечения?
— Артерия повреждена, но не смог понять, ранена или ушиблена. Частично тромбирована. Вообще выглядит, как остановившееся кровотечение.
— То есть мы можем заключить, что переливание крови привело к остановке кровотечения? Даже артериального? — голос Федюхина чуть не сорвался от напряжения, — Доз крови у нас достаточно. Если все сработало… — треск помех скомкал конец фразы, но и так можно было догадаться.
