Конечно, фугасные и кассетные бомбы и баки с напалмом и так произвели бы достаточный эффект и на противника и приободрили бы бойцов Красной Армии. Но командование решило подстраховаться и заодно произвести испытание боеприпаса объемного взрыва. К счастью, взрыв произошел чуть ли не в десятке километров в районе хутора, где по данным разведки располагался штаб противника. Но и этого хватило, чтобы перевернуть одну машину и сбить с ног несвоевременно залегших бойцов.
Наконец взрываться перестало. Земля кое-где горела, оседала пыль и всё.
— Па-ашли! — заорал Баграмян. Команда прокатилась по цепочке, из окопов полезли чумазые от пыли и копти командиры и политруки, за ними рядовые бойцы. Закопошились пулеметчики, выталкивая громоздкие "Максимы" из окопов.
Цепи десантников молча двинулись в дымящийся пылающий ад оставшийся от вражеских позиций. Чем дольше противник будет оставаться в неведении о начавшемся прорыве, тем больше бойцов доберется до вражеских траншей. Тем более что выжившим пока явно ни до чего нет дела. Хотя вряд ли там много народу — полчаса назад с наблюдательного пункта, оборудованного на колокольне старинной церви, наблюдали цепочку фар, двинувшуюся по окружной дороге, а с переднего края сообщили об услышанном гуле множества моторов. Противник купился на ложную атаку и сейчас перебрасывал резервы в район отвлекающего удара. Добровольцам придется тяжко. Вызвался идти на отвлекающую атаку почти весь личный состав гарнизона, поэтому Баграмян волевым решением сам набрал батальон бойцов, выбирая тех, кто не единственный ребенок в семье и бессемейных. Командовать добровольцами решил комиссар Фомин. На все уговоры он отвечал, что не может оставить людей и обязан личным примером поддерживать боевой дух людей, иначе какой же он комиссар.
У батальона была задача захватить позиции противника и удерживать их сколько возможно, создавая иллюзию попытки прорыва. В помощь была выделена вся тяжелая артиллерия, которую решили не тащить с собой, и вся бронетехника которую посчитали неспособной совершить марш до Дуная. Тридцати орудий и двадцати танков должно было хватить для наведения шороха.
Плюс два полка У-2 будут шерстить периметр города до утра.
Но всё равно Баграмян провожал батальон с тяжелым сердцем. Если бы он мог выбирать, то предпочел бы сам пойти с добровольцами.
Северо-восточная окраина города Бухарест.
— Ура-а-а!!!
На выжженной полосе земли, отделявшей первую линию немецко-румынских окопов где теперь сидели красноармейцы и вторую, удерживаемую противником встали фонтанчики минометных взрывов, застучали многочисленные пулеметы…
Высунувшаяся было из окопов советская пехота сначала залегла, а потом вернулась в окопы. Нескольких пришлось тащить — имитация атаки стоила поредевшему сводному батальону десятка раненых и убитых.
— Ур-а-а!!! — снова хрипло завопил патефон с присобаченным рупором. Эта чудо-машина, собранная в нескольких экземплярах на коленке каким-то "левшой", избавляла бойцов напрягать пересохшие глотки и создавала у противника иллюзию, что пытается атаковать не меньше чем полк. Бой шел полночи и всё утро, толком рассмотреть советские позиции пока не удавалось (помогала дымовая завеса), так что пока противник пока вроде бы верил.
— Танки, товарищ комиссар, — сообщил комиссару Фомину боец с НП. Раненый — повязка на голове уже пропиталась кровью. Почти все они уже были ранены, самого комиссара также зацепила пуля но уходить с передовой он отказался.
— Чьи? — проорал (контузия) Фомин. После собственной атаки, нескольких попыток немцев и румын отбить окопы, батальон поддерживало аж два трофейных танка, которые сейчас должны были по идее стоять в тылу. Но мало ли что могло прийти в голову молодым и горячим командирам.
— Немцы! Десятка три. И ещё броневики. И грузовики с пехотой…
— Добро. Сейчас постреляем ещё полчасика и уходим. Свое дело мы сделали. Пусть артиллерия прикроет нас огнем если остались снаряды.
После заключения при посредничестве Германии советско-румынского мирного договора Арсений на некоторые время был оставлен в покое. От вынужденного безделья в голову пришла идея — правильно отразить действия СССР для своей и иностранной общественности. Конечно, СССР делает все, чтобы избегнуть прошлого варианта развития событий и их последствий, но… мало ли что?! Деятельность НКВД по подготовке к возможной долгой оккупации части СССР сама собой, а борьба за умы грядущих поколений — ничуть не менее важна.
