Почтенный возраст расселся на скамейки и табуреты. Молодежь выпивала стоя. Чуть поодаль некто с костылем и палкой гордо-упорно оставался на ногах. Светлолицый, немолодой, очень прямой. К нему подходили, словно на поклон. «Это десятник лазутчиков, – с почтительным придыханием объяснила Анита. – У него, представляете, нет ноги по колено и руки по локоть» Понятно, что герою оставили должность из уважения и для морального руководства.
Старый Медведь и сестры наливали вино и занимали народ разговорами. От меня требовалось только стоять у дверей в контору и обмениваться репликами и рукопожатиями. Анита упорно держалась рядом, словно пришпиленный к плечу бант.
– Глядите, капитан пришел, – бурно зашептала Анита. – Глядите, с женой. Значит, приехала. Она тут нечасто бывает. Ой, какая шаль! Да куда вы смотрите?
Смотрел я на Андреса, медленно подвигавшегося к нам. Заметила, взмахнула ресницами и выпалила: «Красавчик, правда? А вы красивей!»
Андрес и капитан приближались с разных сторон. Бессознательно глядя то на одного, то на другого, я удивлялся их сходству, не понимая, в чем оно. Капитан был гораздо старше и никак не красавчик. Грубый шрам тянулся у него со лба на висок, разрывая сильную бровь и оттягивая вниз левый глаз. Так в чем же дело? Может быть, в этом повороте головы – орлиная шея над распахнутым воротом? Но так держались многие.
Догадался. В них обоих чувствовалось страшное напряжение, которое оба пытались скрыть. Что происходит с Андресом, я представлял довольно точно. Но что с капитаном? Когда он подошел, я спросил: что случилось? Неприятные известия? Он удивился: почему вы решили? Потому что ваша тревога бьет в барабан. Даже странно, что никто не слышит.
– Нет, пока по-прежнему. Хотя перебежчик…
– Ах, не надо об этом, – взволновалась его нервно-красивая жена. – Пожалуйста, не сейчас.
Кружевная шаль от нетерпеливого взмаха руки плеснула белым крылом. В круге пернатых образов капитан – больной орел, жена – беспокойная голубка.
– Это ваша невеста? – заворковала она, приобняв Аниту. – Такая милая.
Повисла неловкость, которую я нарочно хотел потянуть. Но капитан мигом ее сгладил. Герой джентльмен. Мы выпили, жена подхватила его под руку, и они поплыли по реке народа. Вокруг них завивались водовороты. Я подумал: его здесь любят, а ее – нет. В конце улицы вскипел прибой.
– А вот и знаменосец порядка, – сообщила Анита. Отцепить этот бант было невозможно. Я вздохнул:
– Что это значит?
Впрочем, странное словосочетание напоминало о чем-то… историческом, но недавнем.
– Это же титул диктатора?
Она растерянно заморгала.
Чей-то нос просунулся между нами, и скрипучий голос выдал справку:
– Диктатора называли знаменосцем славы. Знаменосец порядка – это гражданская экспедиция. То есть общественная безопасность. Детка, иди отсюда. У нас интервью.
Репортер. Но я увидел – цаплю. Длинный нос, длинная шея, круглые внимательные глазки, приглаженные перышки серых волос на вытянутой голове, а еще серая куртка и высокие сапоги на длинных ногах.
И вдруг я понял, откуда прилетели все эти птицы. Из раннего детства, когда меня почти не было. Словно раскрылись позабытые сказки с картинками. От этого воспоминания стало так неловко, что я не расслышал вопроса репортера. Он подождал, помолчал и покровительственно щелкнул клювом. То есть усмехнулся.
– Не получается? Ничего. Пишем: впечатления переполняют меня. Я восхищен мужеством и героизмом ополченцев, стоящих на страже дальнего рубежа нашей родины, – стилограф бежал по странице блокнота. – Хотя трудные обстоятельства требуют постоянной готовности к отпору, жители границы добились замечательных хозяйственных успехов. Свободолюбие и неустанный труд, широкая песня и задорный смех – вот душа моих новых земляков. Ясно? То-то же. Ваша писулька уже у меня. Если поправить, то сойдет. А что вам сказал капитан?
Да, такие цапли в столичных газетах давно не водятся. Внезапно он отпрянул и нырнул в толпу. Вынырнул, ухватив за локоть самого настоящего индюка. Толстого, полыхающего, с красной косынкой на шее. Индюк бурлил не гневом, а энергией, хохотал, запрокидывая голову и тряся могучим животом. Это и есть знаменосец порядка? За ним тенью держались двое мальчишек лет восемнадцати. С такими же красными косынками. Телохранители, что ли? Порученцы. Репортеру он что-то пошептал на ухо и сразу отпихнул пальцем в грудь. Налетел на меня, схватил за руку обеими руками – толстыми, сильными и мокрыми. Слова посыпались проворно, иногда ускоряясь до захлебывания.
– Ну-ка признавайтесь, зачем сюда пожаловали? За карьерой? Или вы у нас патриот? А я знаменосец! Уже знаете, конечно. Гулянку с какой целью устроили? Порадовать народ или развлечений не хватает? Если надеетесь отмолчаться, то не надейтесь. Может, вы меня боитесь? Правильно делаете. Шучу! А почему мы раньше не видались? Меня трудно не заметить! Ах, ну да. Это же из-за вас тревога была. Это же вы у нас заблудились. Сказал бы – в трех соснах, да боюсь обидеть, у меня сердце доброе. Ладно, чего там! Давай выпьем «на ты»!
