- На самом деле, Глэдис, я бы хотел, чтобы ты и пол подняла, - сказал первый голос.
- Под Ним Тоже Грязно?
- Я уверен в этом.
- Хорошо.
Раздались несколько ударов, от которых заскрипел потолок. Потом снова рокот:
- В
- Глэдис, там человек умирает!
- Понимаю. Это Беспорядок, - потолочные балки снова затряслись от очередного удара. – Леди Телега Пишет, Что Тела, Обнаруженные Во Время Вечеринки, Следует Складывать В Разных Комнатах, Во Избежание Скандала.
Еще три удара, и балки подались.
- Леди Телега Пишет, Что Стражники Неряхи И Никогда Не вытирают Свои Грязные Сапоги.
Треснула еще одна балка. Сквозь пролом засиял свет. В дыре появилась огромная рука и сломала очередную скрепу…
Мокрист уставился в пролом, щурясь от поднимающегося кверху дыма.
- Он там, внизу! Боже, ну и вонь!
Ангела Красота заглянула ему через плечо.
- Он жив?
- Очень надеюсь, что да.
Мокрист протиснулся в дыру и спрыгнул на кучу слитков.
Через минуту снизу раздался его голос:
- Пульс есть. И ключ в замке, тоже. Вы не могли бы спуститься в хранилище по лестнице и помочь мне вынести тело?
- Гм, у нас посетители, - сообщила Ангела Красота.
Падающий сквозь пролом свет заслонили два шлема. Проклятье! Использовать для охраны банка свободных в данный момент стражников было прекрасной идеей, но у этих людей было два недостатка. Во-первых, они повсюду таскали с собой свои стражнические значки, а во-вторых, имели тенденцию делать поспешные выводы. Например, всего лишь увидев человека во вскрытом хранилище банка. Ну да, сейчас поздний вечер, и что с того? На ум немедленно пришла фраза "Послушайте, я всё объясню", но Мокрист своевременно придушил её. Ещё не хватало оправдываться! Он же в собственном банке, чёрт возьми.
- Ну, что
Этого было достаточно, чтобы привести их в замешательство, но один из стражников быстро собрался с мыслями.
- Вы в банковском хранилище, сэр?
- Я заместитель председателя, ты, идиот! А тут лежит пострадавший!
- Он пострадал, когда вы взламывали хранилище, сэр?
О, господи! Прирожденного стражника не так-то просто сбить с толку. Он будет задавать и задавать наводящие вопросы, своим спокойным хриплым голосом. Когда ты стражник, все вокруг – преступники.
- Послушайте… вы
- Констебль Пикша, сэр.
- Послушайте, констебль, помогите мне вытащить моего коллегу на свежий воздух, ладно? Он задыхается. Я отопру дверь, и мы его вынесем.
- Если у вас есть ключ, сэр, зачем вы взломали хранилище?
- Чтобы вытащить его, разумеется!
- Но как…
- Моим действиям есть разумное объяснение, - торопливо сказал Мокрист. – Когда я выберусь отсюда, мы вместе посмеемся над этой нелепой ситуацией.
- С нетерпением жду этого момента, сэр, - сказал Пикша. – Обожаю хорошо посмеяться.
Беседовать со Стражей было всё равно, что плясать чечётку на горном оползне. Если ты достаточно ловок, то не упадёшь, но управлять процессом невозможно, и затормозить тоже, а главное, ты точно знаешь, что всё закончится большими проблемами.
И проблемой был вовсе не констебль Пикша. Проблема перестала быть констеблем Пикшей, как только названный Пикша обнаружил в карманах Хозяина Монетного двора отмычки и дубинку. Теперь проблема звалась "сержант Детрит".
Отмычки, формально говоря, не были запрещены. У тебя отмычки в кармане? Прекрасно. У тебя отмычки в кармане, а сам ты застукан в чужом доме? Не очень прекрасно. У тебя отмычки в кармане, а ты стоишь посреди взломанного хранилища банка? Это уже настолько далеко от "прекрасно", что можешь без труда наблюдать кривизну Вселенной.
Впрочем, это как посмотреть. По мнению сержанта Детрита, чем дальше – тем лучше. Однако его уверенность поколебалась, когда стало очевидно, что Мокрист на законном основании владеет ключами от упомянутого хранилища. Для тролля сам этот факт был преступлением, и он некоторое время рассматривал возможность обвинить Мокриста в "Напрасной Трате Времени Стражи путём взлома хранилища без должной необходимости"[10]. Тролль не мог понять внутреннюю потребность Мокриста носить отмычки в кармане. Осознать термин "мачо" для Детрита было столь же невозможно, как для рыбы осознать наличие воды. Образ действий чуть не погибшего мистера Гнута он тоже не мог понять. Тролли не сходят с ума, потому что им и сходить-то особенно не с чего. Так что Детрит, в конце концов, капитулировал, и проблема стала называться "капитан Моркоу".
Мокрист давно знал капитана. Тот был высок, крепко сложён, пах мылом, и его обычным выражением лица был вид голубоглазой детской невинности. Дружелюбное, но абсолютно непроницаемое лицо, абсолютно. Обычно Мокрист без труда читал выражения чужих лиц, но капитан был закрытой книгой в запертом сундуке. И к тому же всегда вежлив, особой, тревожной полицейской вежливостью.
