Потери карасевцев точно никто не мог определить, так как наступавшие быстро ретировались, погрузив раненых бойцов в измазанные грязью «джипы черокки» ― в этот день с утра хлестал дождь и дороги по окраинам превратились в мелководные озера.
С утра понедельника весь город затаил дыхание и ждал, чем же завершится смертельный спор между Карасевым и Маратом.
Властные структуры по понятным причинам были очень недовольны происходящим, но воздерживались от активного вмешательства.
Карасевцы же, затаив дыхание, ждали ответного хода Марата.
К многочисленным структурам Карася принадлежала и фирма «Ястреб».
Господин Кривоносов в свое время служил в Гагаринской районном отделе милиции, который располагался в непосредственной близости от фирмы «Общее дело» и интересы двух этих контор не могли не пересекаться.
Так что, сопоставив наличие традиционно имеющих «крышу» «льготников» ― и «крыша» эта была мне известна ― с присутствием в этом же здании сыскного бюро «Ястреб», я пришел ко вполне определенному выводу относительно патронажа Карася и над этой конторой.
И, как показал мой разговор с Кривоносовым, не ошибся в своем предположении.
Отхлебнув кофе, я покатал во рту жидкость и, повернув к себе банку, покачал головой.
― Сомалийская лицензия, сразу видно. Кстати, я такой товар не принимаю.
― А почему, собственно? ― машинально поинтересовался Виктор Фомич, с любовью поглядывая на остатки водки в бутылке.
― Не соблюдают рецепт, ― пояснил я. ― А это очень плохо сказывается на качестве товара ― раз. И на репутации фирмы ― два.
― А по мне так все равно, ― проговорил Кривоносов, недоуменно рассматривая банку. ― Кофе как кофе. Я вообще их не различаю.
― Это у вас вкусовые рецепторы атрофировались, ― предположил я. ― На самом деле проблема очень серьезная и могу с уверенностью сказать, что Марат в ближайшее время погорит именно на этом.
― На кофе? ― удивленно поднял брови Виктор Фомич. ― Это как же понимать?
Я покачал головой.
― Не на кофе, Виктор Фомич, отнюдь не на кофе. На водке, ― улыбнулся я. ― А, вернее, на левом некачественном товаре.
― Ну-ка, ну-ка, ― оживился Кривоносов, ― объясните-ка поподробнее.
― Все очень просто, ― зевнул я, ― Марат, как вы знаете, после выхода из зоны решил резко поправить свое положение. И он выбрал самый легкий способ ― старый добрый испытанный левак.
― В курсе.
― Но Марат не учел одного крайне существенного фактора...
― Какого же?
― Изменение исторической обстановки. И, как совершенно неизбежное следствие ― изменение конъюнктуры, иная расстановка сил, ― начал я свое объяснение. ― А, значит, здесь уже другие правила, другой, что ли, воздух, которым все мы дышим. То, что было можно вчера ― сегодня уже нельзя ни под каким видом. И не потому, что вдруг все стали такими уж честными...
При этих словах Кривоносов понимающе улыбнулся и дважды кивнул.
― Просто это невыгодно, ― продолжал я. ― То есть, выгодно только одному человеку ― Марату, а время одиночек давным-давно закончилось.
― Я, кажется, начинаю понимать, что вы имеете в виду, ― одобрительно произнес Кривоносов, снова посмотрев на водку в бутылке.
― Вот и хорошо, ― похвалил я его за сообразительность. ― Ведь как получается? Марат гонит левую водку плохого качества и заливает ее в тару из под нашей, родной, местной... А что такое местная водка?
― Н-ну... ― Виктор Фомич неопределенно повертел в воздухе руками.
― Правильно. Продукт государственного значения, девяносто девять целых девяносто девять десятых местного бюджета. Кто у нас стоит во главе водочной промышленности? Почему его сделали монополистом? Вот-вот, вы просто киваете, зная, что на такие простые вопросы отвечать не требуется. Так вот, государство может стерпеть очень многое, но запускать руку себе в карман оно не позволит. По крайней мере, тем людям, которые делают это явочным порядком, а не централизованно, дозированно, как все простые смертные чиновники. Левая водка Марата портит как желудки сограждан, так и репутацию местной водочной промышленности. Плюс нехилый ручеек, который течет ему в кассу.
― Миллионы народных денег, ― прокашлявшись, вставил слово Кривоносов.
― Уверен, что именно этого Марату не простят и разделаются с ним в самое ближайшее время. Так что у вас, Виктор Фомич, нет особого повода так уж сильно волноваться, ― завершил я.
Моя длинная речь произвела на Кривоносова сильное впечатление.
Начальник сыскного бюро «Ястреб» сразу подобрел, расправил плечи и допивал водку уже как человек, уверенный в себе и в своем завтрашнем дне.
― Но я пришел вовсе не для того, чтобы успокаивать ваше нервы, Виктор Фомич, ― произнес я. ― Тут одно дело получается малоприятное...
― Нет проблем, ― мгновенно отозвался Кривоносов. ― Мы, правда, немного свернули деятельность в связи с... ну, вы понимаете. Но я готов бросить клич и собрать всех сотрудников...
― Дело не во мне.
― Что-нибудь сугубо интимное? ― деловым тоном произнес Виктор Фомич. ― Все решим без вопросов, и все будет так, как надо.
Он пододвинул к себе стопку ― на этот раз бумаги ― и взялся за перо. Позолоченный «паркер» весело поблескивал в лучах электрической лампы.
