― Называйте объект, ― предложил он. ― Женщина, мужчина ― безразлично. Подключим лучших людей, они будут рядом, войдут в доверие и объект выложит все, что вам интересно знать. У нас есть проверенные кадры.
Я покачал головой.
― Я же сказал, что дело касается вовсе не меня. Скорее проблемы у вас, Виктор Фомич. А вернее, у вашей уважаемой конторы.
― Что такое? ― настороженно поднял голову Кривоносов. ― Нельзя ли выражаться поконкретнее? Какие еще такие проблемы?
― Если быть совсем уж точным, то проблема заключается в одном из сотрудников вашего предприятия ― Сергее Соломатине, ― уточнил я.
Кривоносов в раздражении бросил ручку на стол с такой силой, что колпачок слетел с основания и откатился на самый край.
― Этот кадр у нас больше не работает, ― произнес он, скрестив руки на груди.
― Неужели до такий степени проштрафился? ― поинтересовался я.
― Не то слово, ― со вздохом произнес Кривоносов. ― Сами понимаете, какая сейчас ситуация, сотрудники находятся в вынужденных отпусках... Но ведь это все равно не повод, чтобы превышать полномочия!
― Хотите я расскажу, в чем он провинился? ― предложил я. ― Дело было так. Соломатин оказался в конторе в ваше отсутствие и ответил на телефонный звонок. Зная, что вы наверняка спустите заказ на тормозах или поручите его кому-нибудь другому, он решил взять дело на себя и немного полевачить ― зарплату вы ведь сейчас вряд ли выплачиваете. Он встретился с клиентом, взял с него аванс и вник в суть дела. Я правильно излагаю?
― В общем, достаточно близко к реальности, ― заерзал на стуле Кривоносов.
― Как вы узнали о том, что Соломатин превысил свои полномочия? Ведь, насколько я понимаю, он был рядовым сотрудником, а заказы должны проходить если не через вас, то, как минимум, через начальников соответствующих отделов, но никак уж не напрямую.
― Соломатин сам ко мне пришел, ― мрачно сказал Виктор Фомич.
― Вот как? ― удивился я. ― Что, неужели покаялся? Совесть заела? Да в жизни не поверю! Или дело оказалось не по зубам?
― Ни то, ни другое, ни третье, ― нахмурившись, ответил Кривоносов. ― Можете не гадать, я сам скажу. В общем, дело оказалось гораздо сложнее, чем этот крендель себе представлял.
― А именно?
Виктор Фомич немного помолчал и как бы нехотя поинтересовался:
― Вам это для чего нужно знать? Свой интерес или как? У меня все же секретность...
― Или как, ― ответил я. ― Просто ваши клиент ― мой хороший знакомый и он начинает думать, что «Ястреб» его кинул. Мне не хотелось бы, чтобы о вашей фирме складывалось такое мнение. И, с другой стороны, я хочу помочь своему другу.
― Знаете что, ― предложил мне Кривоносов, ― давайте мы с вами плавно переместимся из этого тесного кабинета в какое-нибудь теплое местечко, там я вам все и расскажу. Нет возражений?
― С удовольствием.
― В новом «Лайнере» вы уже успели побывать? Знакомые говорили, что там внутри все такое навороченное... ― сказал Виктор Фомич, сгребая бумаги со стола в ящик и запирая его на ключ.
― Только не «Лайнер», ― твердо сказал я. ― Лучше что-нибудь проверенное годами. Например, «Фокстрот». Устраивает?
Мы завалились в кафе, облюбованное мной еще в студенческие времена и на удивление не утратившее привлекательности за многие годы.
Через полтора часа, после опорожненной бутылки хорошей скандинавской водки Кривоносов излагал мне историю с Соломатиным.
― Его подцепили, ― хрипло говорил Виктор Фомич, наклоняясь поближе ко мне и обдавая водочным перегаром, который не перешибет никакой «Орбит».
― Что значит «подцепили»?
― А значит, что там вовсе не разврат, не адюль... блин, как же это говорится?!
― Адюльтер, супружеская измена, ― пришел я на помощь Виктору Фомичу.
― Вот-вот, это самое слово, ― подтвердил Кривоносов, тыча вилкой в скатерть. ― Там дела, выходит, покруче, и, сдается мне, что твой дружок решил разгрести свои проблемы нашими руками.
При этих словах я сразу вспомнил неуверенный голос Максима Сапожникова, его задумчивую интонацию и плохо скрываемый испуг.
― Не отвечу с уверенностью, ― отозвался я. ― Так что же все-таки произошло?
Виктор Фомич Кривоносов откинулся на спинку стула и произнес:
― Соломатина начали пасти. Пасти грубо, жестко, почти угрожающе.
― Следить за следящим, ― тихо проговорил я. ― Какая-то порнография получается.
― Вот именно. Сергей ходил за этой бабой полдня по всяким маникюрным салонам да бутикам, а к вечеру обнаружил за собой хвоста, ― продолжал Кривоносов. ― Да такого хвоста, что Соломатина вынудили бросить бабу и вели его самого аж до самого дома.
― Как это делается? ― спросил я с намерением уточнить механику слежки.
― За ним шли двое, которые менялись через каждые полчаса, ― терпеливо пояснял Кривоносов. ― Соломатин говорил мне, что у него возникло такое впечателение, будто весь город наводнен этими людьми. Он испугался не на шутку и пришел ко мне.
― А вы что?
― Велел ему связаться с клиентом и переадресовать его ко мне.
― Он это сделал?
