Вернулся я в Горный в прекрасном расположении духа. Илюша сразу заметил во мне перемену и спросил:
– Дядя Вова, что случилось? Вы выглядите так, будто у вас день рождения.
– Ты прав, Илюша, сегодня день рождения, только не мой, но все равно как мой.
– Как это понять?
– Ты ложись спать, а расскажу тебе одну удивительную историю. Она почти что сказочная, но она произошла на самом деле.
И я начал рассказывать обо всем, что со мной произошло за время отсутствия Ильи. Поведал ему наконец о Дельфании, о встрече с ней, опустив только наши с ней сокровенные чувства и взаимоотношения. В домик тем временем вползла ночь. Я не видел Илюши, перед моими глазами протекали события прошедших волшебных месяцев, приобретя необычайную яркость и красоту.
– Так что, Илюша, ты был прав, когда предположил, что звери собирались для решения важных вопросов, – так завершил я свое повествование, чтобы похвалой приободрить мальчика.
Илюша ничего не ответил, и я подумал, что он заснул. А у меня, напротив, сон как рукой сняло. Сердце застонало от любви и разлуки, оттого, что я почувствовал до боли, как мне не хватает ее. «Бог мой! Как же я буду без тебя жить, Дельфи?!» – думал я. И вдруг раздался голос Илюши в темноте:
– Дядя Вова, вы любите Дельфанию?
Это меня обескуражило, ибо в своем повествовании, мне казалось, я не давал никаких намеков на свое отношение к женщине из моря. А вот мальчишечье сердце уловило то, что я пытался сокрыть – значит, действительно не скроешь то, что поет и цветет в твоем сердце.
– Почему ты так решил? – спросил я.
– Не знаю, дядя Вова, я так почувствовал. Когда вы говорили о Дельфании, то в вашем голосе было что-то такое необычное, что я так подумал, – ответил Илюша, а потом задал следующий вопрос:
– А Дельфания вас полюбила?
Ну что сказать мальчику? Как объяснить ему, что я не могу и часа без нее прожить, что все мое существо стонет от безумной любви и блаженства и что ту сладость и счастье, какие я пережил с Дельфанией, невозможно ни описать, ни выразить никаким языком? Но самое главное, что теперь я не знаю, как мне дальше жить без нее, как вернуться в мир людей, когда я познал мир моря, жизнь, где только солнце, только радость и любовь, любовь, которая навсегда и которой нет конца.
– А может быть, вам жениться на Дельфании? – спросил Илюша, не дождавшись от меня ответа на предыдущий вопрос.
Больше я ничего не отвечал мальчику, потому что к горлу подступил комок и слезы навернулись на глаза. Я мог себе позволить это, когда меня никто не видит, когда ночь, тишина и любовь, летящая через всю вселенную туда, в море, где Дельфания резвится с дельфинами.
Не знаю, насколько повлиял на Илюшу мой рассказ, но он очень быстро поправился, а самое главное, настроение у него стало бодрым и веселым – не осталось и следа от прежних ударов и переживаний, которые постигли мальчика в последние месяцы и годы. Я был рад за него, но еще больше меня радовало то, что теперь я могу отправиться к Дельфании. Конечно, я подозревал о том, что Илюша запросится пойти со мной, и потому внутренне дал себе твердую установку решительно отвергнуть его просьбу. Однако на самом деле оказалось все иначе, потому что установки и намерения, видимо, это одно, а жизнь – совсем другое. И когда Илюша стал со слезами на глазах упрашивать меня взять его с собой, я не мог ему возразить и согласился без лишних отговорок.
– Хорошо, Илюша, я возьму тебя, но только ты будешь меня слушаться, как солдат генерала! Будешь жить в палатке в лесу с Ассоль, а я на берегу. Днем мы будем встречаться, а ночью ты будешь спать, и чтобы я шороха не слышал, – говорил я мальчика, собираясь в поход, укладывая в рюкзак продукты, одеяла и колокольчик, завернутый в белую ткань.
Мы шли по солнечным тропам и тенистым аллеям Северного Кавказа на Большой Утриш, а я все наставлял Илью, как ему следует вести себя, чтобы не мешать мне. Я до мелочей расписывал все детали его распорядка жизни в лагуне, но, похоже, все это я говорил сам себе, потому что мальчик был так счастлив, настолько светился радостью, что меня не слушал. А точнее, был согласен на любые условия, какие бы я ему ни предложил. Для него начиналась новая жизнь, и он жадно шагал к ней, желая как можно быстрее оторваться от прежней. Вскоре и я замолк, погрузившись в размышления о собственной жизни и вообще обо всем.
Палатку я разбил в лесу, на границе, где, собственно, начиналась лагуна. Все сделали до сумерек. Илюша проявлял такую сноровку, что мог бы управиться сам. Потом мы сходили за водой на берег. Мальчик без предела восхищался красотой и первозданностью здешней природы. Он что-то мне говорил, но я ничего не слышал, потому что думал только о Дельфании. Придет ли? Как мы встретимся после двухнедельной разлуки? Что будет дальше? И так далее.
– Ну, оставайся с Богом, – сказал я Илюше, оставляя его с Ассоль со спокойным сердцем, потому что Илюша чувствовал себя в лесу как у себя дома и ничего не боялся. Тем более, Ассоль была рядом с ним.
