Я прикоснулся к пушистому собачьему хвосту в желании укрепить основание такого умиротворенного настроения тем, что рядом со мной верный и надежный друг. Я вспомнил, как однажды на дальней пустыньке мы сделали фотографию возле каменной часовни, Ассоль была с нами. Когда проявили пленку, то на снимке вместо собаки миролюбиво сидело загадочное светящееся существо с двумя крыльями! Не знаю, как объяснить такое явление, – впрочем, любые снимки в Горном преподносят сюрпризы: то видится светящийся контур старика-монаха, то непонятные отсветы различных причудливых форм, то лучи, то радуги, которые обычный глаз, естественно, не видит, когда снимает.
Вообще Ассоль, как, видимо, и все собаки, имеет свои странности и тайны. Странности у нее бывают такие, например. Идем днем по лесу – светло, тихо и мирно вокруг. Вдруг она резко останавливается и начинает рычать, будто увидела нечто страшное, я уж знаю ее рык страха. Стоит как вкопанная, я вперед, вглядываюсь, что же так могло ее напугать? Ничего! Сам ведь тоже напрягся: «Ну, чего ты, дурочка, испугалась и меня в страх вогнала? Нету ничего!» – скажу я ей с укором, а сам иду вперед. Ассоль еще поволнуется, порычит – и быстрее ко мне мимо того места, в котором ее что-то так устрашило… А тайны у собаки такие есть, о которых мало кто знает. Был у меня в жизни один очень критический период, выхода не виделось никакого, такая тоска и безнадежность навалилась – жить не хочется, белый свет не мил. Вышел я тогда из дома в ночь, обнял собаку, гладил ее и все свои скорби поведал четвероногому другу, а потом попросил ее мне помочь по-своему, по-собачьи. Конечно, причуда это была, от безысходности вот так обратился с просьбой к зверю. Всю ночь Ассоль после этого вела себя как-то странно: волновалась, выла, скулила – и не знаю, что произошло, но решилась моя проблема, чудом все изменилось и преобразилось. А вот как, до сих пор понять не могу. Но главное в этой истории то, что животные обладают гораздо большей мудростью, энергией и знаниями, чем возможно предположить. Просто никто не подозревает об этом, а в древние времена на собаку больше полагались, нежели сейчас, ей больше доверяли, и самое главное, от нее зависело многое, а порою и жизнь людей.
По ущельям началось движение прохладных потоков воздуха, смешанного с туманом, настоянным за день на травах и осенних цветах. Воздух стал пронзительно свеж и резок. Вдруг я наткнулся на Ассоль и чуть не упал на нее. Мы остановились, вокруг полная и непроглядная темнота.
– Ну что, пришли? – спросил я Ассоль. – Тут ведь ничего не видно. Что дальше делать будем?
Меж тем Ассоль уселась на землю и принялась выгрызать колючки, застрявшие в лапах и в шерсти. Я тоже опустился на траву и достал всю нашу провизию. Спички у меня, слава Богу, были, и костер в случае необходимости можно было развести. Извлекши из рюкзака хлеб и бутылку молока, я прежде всего решил покормить Ассоль, так как сам уже перекусил на ходу. Естественно, налить молоко было не во что, и я обильно смачивал им куски жареного хлеба, которые собака проглатывала почти не пережевывая. Затем и я сам поел хлеба, запивая молоком.
Когда мы шли, то шумом своих шагов заглушали остальные лесные звуки, а когда притихли, стало слышно все, что делается в сухом осеннем лесу. То ветка хрустнет, то шорох в траве донесется, то птица прокричит каким-то тоскливым голосом. Я лег на спину и вытянул усталые ноги, которые гудели от долгого напряжения. Ассоль развалилась рядом. «Надо бы разжечь костер, – подумал я, – да только ведь не холодно, а до утра можно так передремать». Я смутно представлял, где мы находимся, да и не хотелось ни о чем думать. Я глядел в темноту, потом закрыл глаза, рядом слышалось сопение Ассоль, которая продолжала из себя выдергивать колючки. И я задремал. Разбудило меня сдавленное рычание собаки, я открыл глаза и увидел, что на ночном небе высыпали звезды и появился лунный месяц, который осветил все вокруг легким серебром. Ассоль все продолжала рычать, но как-то странно – по крайней мере, я не мог определить, что ее беспокоит. Найдя подходящую палку, я двинулся вперед, туда, куда смотрела собака, со словами:
– Опять ты мне голову морочишь? Что там? Пойдем, посмотрим.
Я стал пробираться сквозь заросли грабинника и через два десятка шагов увидел завораживающую картину: оказывается, мы расположились на вершине горы, а под ней, как открылось нашему взору, была долина, тисненная с двух сторон горами, на вершине одной из которых мы остановились. Но самое поразительное было на равнине. Я увидел круг разнообразных зверей, в центре которого находилась фигура, по всей вероятности, человека, слегка светящегося, с длинными волосами. Яркий месяц освещал эту фантасмагорию, и я отказывался верить своим глазам. «Что это? – взволнованно думал я и перебирал все мыслимые и немыслимые объяснения открывшемуся мне зрелищу. – Это что-то невообразимое, чтобы звери собрались в такой круг и спокойно сидели! И кто же это в центре?»
