Я стал осматривать лагуну, в которой мы находились, и вдалеке, километрах в пяти от нас, увидел выступающую в море отмель, на которой высился маяк. Что-то знакомое показалось мне в этом пейзаже. Я ведь от Геленджика до Анапы по берегу моря проходил пешком, и память у меня хорошая. «Так ведь это Большой Утриш! – осенило наконец меня. – Вот аж куда нас занесло!» И лагуну я эту знаю, здесь однажды отдыхал с друзьями, целую неделю жили в палатке. А в противоположной стороне виден в голубоватой дымке выступающий мыс поселка Малый Утриш. Ба, да родные все места! И сразу как-то легче стало на сердце, ведь впервые за последние сутки появилась какая-то определенность, и это сразу принесло мне покой, умиротворение и радость.
Большой Утриш – крохотный рыбацкий поселок, известный туристам тем, что в нем находятся дельфинарий, музей, растут очень старые древовидные можжевельники. Есть там крохотная бухточка, в которой стоят яхты и рыбацкие суденышки. Метров на триста в море уходит коса, на которой стоит вышка – маяк. Коса эта, по народному преданию, образовалась в результате землетрясения, когда верхушка горы обрушилась в море, рассыпавшись в этот мыс. Гора эта, и сейчас довольно высокая для этих мест, прижимает поселок к морю. На ней, кстати, множество змей – однажды мы с приятелем забирались на нее, так встретили сразу трех. Цивилизованные отдыхающие довольствуются прелестями поселка и местным пляжем, а те, кто стремится к дикому отдыху, кто любит природу, устремляются в эту лагуну с палатками и провизией. Пешком, наверное, часа три добираться по берегу до лагуны, других путей сюда нет – естественно, кроме горных троп.
Ассоль как ни в чем не бывало, прикусив кончик языка, сладко похрапывала на боку в десяти метрах выше меня, там, где галька переходила в песок и сразу начиналось редколесье. Она лежала на мягком песке в лунке – вот уж знает, где прилечь, а я на камнях мучился, бока ныли, надавленные камнями. Я разделся около собаки, бросил рюкзак, сложил одежду и раковину, найденную на берегу, и воскликнул:
– Ну что, вставай, уже утро! Пойдем купаться!
Ассоль подняла морду и уставилась на меня непонимающим взглядом – дескать, что ты кричишь? А я вновь повторил свой призыв.
– Ассоль, море! Пойдем купаться!
А вот и море! Быстро побежал и с разбегу залетел в живую, лазурную прохладу, которая еще хранила тепло летнего солнца. Ассоль осторожно пошла за мной, проплыла небольшой круг и, возвратившись к берегу, стояла по живот в воде, пыталась лакать воду, но, почувствовав соль, перестала. Затем выскочила на берег и стряхнула с себя влагу, образовав на мгновение радужный фейерверк. Вслед за тем начала носиться по песку как сумасшедшая, зарывалась в него и с наслаждением валялась на спине, поднимая лапы вверх.
В море я лег сразу на спину и расслабился, стремясь к тому, чтобы тело привыкло к температуре и чувствовало себя комфортно, ведь вода, прямо скажем, не летняя. Этот прием адаптации я знал давно, ведь если не отдаться той среде, которая тебя окружает, то будешь чувствовать дискомфорт и тогда уже не до купания. Через минуту я ощутил себя так, будто у воды была температура моего тела. Потом я еще долго плавал и чувствовал себя первобытным человеком, ибо только море, только вечнозеленая лагуна, только обрывы гор и никого вокруг, ни одной живой души! Что же сейчас вокруг меня есть такого, что подскажет, который сейчас век? Ничего! Чем дальше плывешь в открытое море, тем более чистой и нежной становится вода. Она здесь не то что на пляжах города или пригородов, тут открытое море, и вода здесь особенная, мягкая, пенистая и даже ласкающая. Делаешь глубокий вдох, ныряешь в глубину, и за тобой тянется белый шлейф из пузырьков воздуха. Затем выскакиваешь на поверхность за глотком воздуха, а в глаза сквозь брызги ударяет солнце всеми цветами радуги. И вновь вглубь, где не видно дна, а лишь голубая бездна. Я крутился, как змея, и чувствовал себя дельфином. Потом лег на спину, отдыхал и слышал, как стучит сердце, как на глубине ударяются камни друг о друга.
Потом мы пошли прогуляться по берегу в сторону Новороссийска. Очевидно, что я все время с надеждой и ожиданием смотрел на море: может быть, загадочная женщина все-таки появится? Ведь не приснилась же мне вся эта феерия! Чудная раковина из теплых океанов оставлена ею на берегу – зачем? А может быть, для кого? «Стоп, так можно дофантазироваться и до невесть чего!» – заключил я и решил посвятить себя упоению береговой природой и морем; коль нас сюда занесло, так нужно с пользой для души и тела провести время.
