– Знаю, – утвердительно заключил Илья, и я не стал с ним спорить о себе. Зачем ему мои проблемы?
– Дядя Вова, пожалуйста, почитайте мне вашу книгу, – вдруг произнес умоляюще Илья. – Я вас очень прошу!
– Ну, если очень, то почитаю, – улыбнулся я.
Тогда Илья у меня жил целую неделю, и каждый вечер я читал ему «Праздник навсегда!». Он лежал в кровати под одеялом, и его глазки горели оттуда удивлением и восторгом, как у озорного зверька, выглядывающего из норки. А на грустных моментах повествования у него даже наворачивались слезы на глаза. Когда же мы дошли до узелкового послания, то я сказал, что ему это будет неинтересно, потому как здесь написано для взрослых. Но Илья настоял, и я прочитал ему все узлы, он внимательно слушал.
После этих вечерних чтений Илья серьезно взялся за азбуку и вскоре уже сносно читал. А потом он попросил у меня «Азбуку жизни» и уже сам, запинаясь, осилил ее, постоянно приставая ко мне, чтобы я объяснил ту или иную мысль. Я старался перевести на его язык то, что ему было непонятно, хотя это было трудно.
– Дядя Вова, а вы сводите меня на дальнюю пустыньку? – спросил вдруг как-то перед сном Илюша, и я уловил в его голосе скрытое волнение.
– А зачем тебе? – поинтересовался я.
– Ну, сводите? – уже умоляюще произнес Илюша.
– Да, конечно, сходим, что ты так тревожишься?
– Обещайте, что как только у вас появится время, сразу пойдем.
– Обещаю, Илюша, спи, – сказал я утвердительным голосом, чтобы успокоить мальчика.
Мы еще долго лежали в темноте, и я думал, что Илюша уже заснул, но он нарушил тишину тихим голосом, переходящим в шепот:
– Вы спите, дядя Вова?
– Нет, а вот ты уже должен седьмой сон видеть.
– Я знаете что думаю? – Илюша сделал паузу.
– Что?
– Ведь вы же сказали, что если очень верить, то мечты сбудутся?
– Если по-настоящему верить, то обязательно.
– Вот-вот! – подхватил Илья оживленным голоском. – Я верю, очень верю, дядя Вова, что я найду своих близких. Ведь должен у меня кто-то быть? – мальчик помолчал и мечтательно продолжил: – Где-нибудь, в каком-нибудь городе ходят мои мамочка и папочка. Ищут меня, но не знают, где я.
– Конечно, Илюша, у тебя обязательно кто-нибудь есть из родных, вот плохо только, что ты не помнишь своей фамилии, города, где ты раньше жил.
– Никак не вспомню, дядя Вова, сколько старался, а ничего не получается.
– Ничего, все будет хорошо, найдутся твои близкие.
– Как же найдутся, если я сам для этого ничего не буду делать? – возразил Илья. – Вы же сами писали, что ничего не будет, ничего не произойдет, если я сегодня немедленно для этого не буду предпринимать усилий.
Я улыбнулся в темноте тому, что мальчик запомнил дословно то, что он прочитал в моей книге «Азбука жизни».
– Ты прав, мой друг, нужно что-нибудь обязательно делать. Извини меня. Мы обязательно что-нибудь придумаем. А теперь давай спать.
Через неделю мы стояли в сыром полумраке каменной часовни на дальней пустыньке. Потрескивали три свечи, едва освещая иконки и наполняя воздух ароматом меда. Когда я пропевал «Радуйся, Благая Вратарнице, двери райския верным отверзающая» – строчку из акафиста Иверской Божьей Матери, Илюша подхватывал, и наш каменный лесной храмик наполнялся искренностью детского сердца, силе которого равного нет на земле.
Потом мы купались в небольшой заводи, которую выбили зимние бушующие воды, а затем грелись у костра и с удовольствием уплетали жареный хлеб, запивая молоком.
– Вы идите, – сказал Илюша, когда я перекрестился на часовню и повернулся уходить. – Я вас догоню.
Когда я обернулся, пройдя уже несколько десятков шагов, то увидел, как Илюша осторожно по воде пускает бумажный кораблик. «Ах, вот оно что!» – наконец проняло взрослого мужчину, который никак в толк не мог взять, зачем мальчику так хотелось попасть на дальнюю пустынь. «Вот уж недотепа! – сказал я сам себе. – А ведь мое желание тогда сбылось – Арсения-то я встретил. Вот тебе и кораблик – детские шалости».
Я покраснел от стыда – хорошо, что ребенок не видит, – и, отвернувшись, пошел вперед. Когда через минуту меня догнал Илюша, я, сам от себя не ожидая, спросил у него:
– А у тебя нет тетрадного листа или бумаги? – и почувствовал, что вновь мои щеки заливаются краской.
– Есть, дядя Вова! – участливо и радостно ответил Илюша и полез в потайной карман куртки.
– А ручка?
– Карандаш, – ответил он серьезно, по-хозяйски – дескать, все, что нужно, при себе имеем.
– Ты посиди здесь, а я сейчас мигом вернусь.
– Да вы не спешите, я подожду сколько надо.
Нет надобности объяснять, какое желание я тогда загадал, – вновь встретиться с незнакомкой было моим главным сокровенным желанием, которое не оставляло меня с той фантастической ночи, когда я ее увидел. Я смотрел на уплывающий кораблик и думал, что, может быть, моя мечта сбудется во второй раз?
