– Но я же ничего не сделал, это я вам должен заплатить! – сопротивлялся мальчишка.
– Бери и не спорь.
Я смотрел, как он скоро идет по переулку, исполненный восторга и удивления. Я завел машину и подкатил к нему, и он, увидев меня, будто испугался того, что я передумал и сейчас заберу свои деньги обратно. Я открыл окно и жестом подозвал его к себе.
– Тебя зовут-то как?
– Меня – Илья, – ответил он, все еще пребывая в недоумении от полученных денег и в ожидании того, чего же я еще от него хочу.
– А меня Владимиром, – представился я.
– Дядя Вова, – подтвердил он.
– Ты вот что, Илья, я живу в Горном. Там на горе есть два больших тополя, как раз около них мой дом.
Он стоял и силился представить, где же это.
– Ну, знаешь, где раньше часовни были, такие деревянные на горе? Их еще с трассы было видно.
– Которые спалили? – оживился мальчик.
– Да, которые сожгли, – сказал я.
– Так это вы их построили?
Я утвердительно качнул головой.
– Я слышал о вас, у вас фамилия, кажется, знаменитая такая. – И он назвал.
– Верно. В общем, познакомились, теперь заходи ко мне в гости, как будет время. Или когда помощь нужна будет. Не стесняйся.
Мальчик смотрел мне вслед, и, мне кажется, он был еще больше удивлен, только вот чем, не знаю. А мне все так же было скверно на душе оттого, что вот таких детей по России неведомо сколько и никому они не нужны: ни родителям, ни государству, никому. Растут сами по себе. А мы еще пророчествуем о возрождении России, о ее расцвете. Чудес не бывает, вернее чудеса – это результат труда человека, его любви, доброты его сердца, излитые и проявленные в мир, и прежде всего на детей.
Илюша стал ко мне изредка приезжать, мы познакомились ближе. Он рассказал, что живет с неродными родителями, а где его настоящие, он не знает. Откуда он, как попал в эти края, тоже не может объяснить. Причем мои расспросы о его прошлом настолько смущали Илью, что я перестал говорить об этом, чтобы лишний раз не расстраивать мальчика. Его подобрала одна бездетная семья, в которой пили и жена, и муж. Порой у них были запои, когда они беспробудно пили, ругались и спали. Тогда Илюша приходил ко мне жить. Но через неделю возвращался домой, говоря, что все-таки беспокоится о родителях, хотя они и неродные.
– Они же погореть могут! – восклицал он. – Напьются, сигарету не затушат, и вот беда может случиться.
– Тебе учиться нужно, Илюша.
– Да ничего, я и так обойдусь, – храбрился он.
– Так обойдусь, – передразнил я. – Нужно свое место в жизни искать, иначе туго будет, и потом будешь жалеть, что не учился.
– А я буду в лесу жить, свое хозяйство разведу, пасеку, огород. Я работать люблю, и природу люблю, и лес.
– Природа природой, а образование необходимо, без образования сейчас ничего не добьешься. Я вот в город съезжу и попробую тебя в школу устроить. У тебя документы какие-нибудь есть?
– Нет ничего, дядя Вова. И потому вы зря только свои силы тратить будете. Меня без свидетельства о рождении нигде не примут.
– Так давай тебе как-нибудь оформим свидетельство. Документ тебе все равно нужен, как же без документов?
– Не надо документов, – сказал он твердо. – Вон птицы и звери в лесу живут без документов, и ничего тут. Я с ними и буду жить. Вот только подрасту.
– Так то звери, – возмутился я. – Ты же человек, а не зверь!
– Так звери, дядя Вова, лучше, чем некоторые люди.
По лицу мальчишки заходили волны обид, которых в его совсем еще крохотной жизни уже, видимо, было немало. Я не знал, как возразить на такой вывод, который он извлек из своего уже не ребячьего опыта.
– Вы вот начнете меня оформлять, а меня возьмут да и упрячут в дом-интернат для бездомных, а я туда не хочу – дом-то у меня имеется.
– Почему ты решил, что упрячут?
– А как же иначе? Я знаю, слышал, для того чтобы оформить что-нибудь, столько разных бумаг нужно, что не соберешь. А пока вы будете меня оформлять, так и заберут меня. Будут держать взаперти, а я не хочу.
Я молчал, а он тоже сидел с недовольным видом.
– Я все равно оттуда убегу! Буду жить один в лесу. В лесу не страшно. А еще лучше в море, с дельфинами, – мечтательно произнес Илья, и по его лицу было видно, что предела фантазии у мальчика нет.
