— Не ожидал, конечно, что у вас кто-то будет. Думал, что сегодня вы начинаете прием чуть позже, хотел успеть перехватить до первого пациента. Прошу прощения.
Что. Это. Сейчас. Было?
— Вообще-то да, прием у меня только через полчаса, но раз уж девушка зашла… Вы ведь ко мне?
Я?
— Я к урологу, — слабо отзываюсь я. — Зощенко А.И.
— Это я, — отзывается женщина. — Сегодня так и быть, приму вас пораньше, но в следующий раз будьте любезны заходить по времени, указанному в талончике. Я обязательно приду, — обращается она к Мужчине Моей Мечты, — не каждый день такие красавцы приглашают меня на банкет.
Мужчина Моей Мечты улыбается (Зощенко тает) и идет к выходу из кабинета. Я быстро отодвигаюсь, давая ему пройти.
Зощенко, меж тем поменяв тон с умильно-игривого на деловой, обращается уже ко мне:
— Что у вас?
— Учащенное мочеиспускание, — отзывается вместо меня Мужчина Моей Мечты.
Мое лицо каменеет.
Краснеет.
Полыхает.
Еще чуть-чуть — и я умру от стыда, но в этот самый момент Мужчина Моей Мечты, наконец, выходит.
Все, вот теперь можно умереть.
— Давно она такая?
— Как с приема вернулась. Думаешь, все настолько плохо?
— Это насколько должно быть плохо, что она стала вот
— Конечно, пробовала! Она вообще ни на что не реагирует! Как зомби!
— Зомби реагируют на мозги. Вряд ли в столовой есть мозги, но можем попробовать дать ей мясо.
— Это не смешно! А если и в самом деле что-то не так?
— Мы этого не узнаем, пока она сама нам не расскажет.
— Так я тебе уже несколько минут втолковываю, что она только мычит и смотрит вперед с пустым лицом!..
Голоса звучат как-то приглушенно, как будто я нахожусь где-то в толще воде. А, наверное, я утопилась. Теперь я русалка.
Буль-буль.
— Булькает, — жалостливо причитает Майка, — с катушек съехала.
— Вызовем психушку? — деловито предлагает Алька.
А еще подруга называется.
— Не надо никого вызывать, — я со вздохом выпрямляюсь и осматриваюсь. Мы в столовой, передо мной поднос с едой. И когда только успела набрать? — Все в норме.
— Тебе Зощенко что-то плохое сказала? Какой диагноз?
— Цистит.
— Это же не страшно? Это же легко лечится, да? Попил таблетки — и все?
— Да.
— Тогда что с тобой?
Секунду я раздумываю, потом машу рукой:
— Я встретила МММ.
— МММ? Что это? — не поняла Алька. — Пирамида?
— Мужчина Ее Мечты, — шикает на нее Майка. — Это же замечательно, да?
— Мужчина Ее Мечты? — снова встревает Алька. — Тогда это не МММ, а МЕМ.
— МЕМ, не МЕМ, все равно мне с ним ничего не светит.
— Это еще почему?
— Привет, девочки, к вам можно?
— Да, конечно, садись.
Прежде, чем мои подруги успевают опомниться и разочарованно отстраниться, я отодвигаюсь, освобождая место Альбине.
Альбина — четвертая в нашем квартете. Она непостоянное звено, вроде как и входит в нашу группу, а вроде как и нет: мы можем тесно общаться одну неделю — а потом целый месяц она может нас игнорировать, став членом какой-то другой группы. Ей рады везде. А все потому, что Альбина — секретарь руководителя проекта, самого-самого большого нашего босса. Она, если можно так сказать, первая леди офиса, но только не в романтическом смысле. В самом начале проекта она включалась буквально во все области, не делая различия между своими обязанностями и обязанностями других, частенько приходила на помощь, даже когда у нее самой было мало времени; а еще она человек просто ангельского терпения. Ни разу я не слышала, чтобы она повысила на кого-то голос, ни разу ни видела, чтобы она вышла из себя, хотя руководитель нашего проекта тот еще крикун и она запросто может попасться к нему под горячую руку. Каждый в офисе знает: если возникла проблема, иди к Альбине. Она все разрулит — тихо, спокойно, уверенно. Как-то Майка пошутила, что рядом с Альбиной утихомирится даже пылающий вулкан.
Однако и у Альбины, в силу ее приближенности ко всем начальникам предприятия, развилась одна интересная черта: она не скажет лишнего. Ничего. Необходимость держать язык за зубами о ходе работ, о возникающих затруднениях, о различного рода эксцессах наложила на нее непоправимый отпечаток. Почему я назвала это интересной чертой? Потому что ее скрытность вышла за пределы работы и стала, я бы даже сказала, профдеформацией. Мы не знаем о ней ничего, кроме ее имени и возраста. Я серьезно. Ни родного города, ни членов семьи, ни увлечений — она хранит все эти данные в том же сейфе, где держит суммы контрактов, условия договора и все прочие тайны нашего офиса. На все вопросы отшутится, в крайнем случае — наклонит голову набок, и ты поймешь, что дальше этого барьера ты не пройдешь.
Но это молчание также работает и в обратную сторону: она не выдаст твою тайну. Даже под пытками.
Девочки нервно елозят и бросают на меня пытливые взгляды.
— Я точно не помешала? — замечает настроение тактичная Альбина. — Я могу пересесть.
— Ну что ты, — я качаю головой. — Просто я только что кое-кого встретила в больнице, вот им и любопытно.
— Ммм, — с намеком тянет Альбина, — это кто-то симпатичный?
Я невольно краснею и спешно выпиваю сразу полстакана сока.
— Ну, он неплохо выглядит, да.
Алька хмыкает.
