Возникла неловкая пауза, живо напомнив вчерашний вечер.
Зачем звонишь? Из чувства вины?
В трубке вновь заговорили:
- Хотел узнать, ты уже освободилась?
Еще пока не от жизни.
- Да, освободилась. Вот только… – я замялась, глубоко вдохнула, бросила взгляд на пакеты с одеждой, - я так и не придумала, куда можно пойти, поэтому, может, сделаем перерыв?
Звучало так, будто мы провели вместе по крайней мере года два, просыпаясь и засыпая в одной постели, и надоели друг другу до зубной боли.
Дэлл не смутился и к моему раздражению не ответил «отличная мысль», вместо этого снова удивил.
- У меня есть одна идея. Я подъеду через час, хорошо?
Ответить бы «нет», да вот только кто-то чужой, орудующий моим языком, уже выговорил:
- Хорошо.
Он дал отбой.
Вот черт! Стукнуть бы себе по лбу. Куда меня несет – к новым разочарованиям? Неужели жизнь совсем не учит, ведь десять минут назад я приняла решение сидеть дома, а теперь почти с восторгом смотрю на обновки?
Но ведь там такие классные джинсы с золотыми пряжками… И ты так хотела попробовать новую тушь.
Я насупилась, пытаясь сдержать совершенно неуместную, на мой взгляд, радость.
Кто и для кого стал проклятьем?
- Ты любишь кино?
Солнце позолотило пластик приборной панели, бросило блик на серебристые часы на запястье и застыло на щетках-дворниках. Он снова притягательно пах; я сидела, словно пес, старающийся не смотреть на жирную мясную кость в чужой тарелке.
- Люблю.
Кино я действительно любила. Экран, чья-то судьба, прочувствованная на себе, вихрь чужих эмоций, пропущенный через каждую клетку. Полтора часа, позволяющие постоять в чужих калошах, поверить, что жизнь не всегда скучна, а иногда великолепна. Любовь, чей-то взгляд, тоска, волнение, улыбка, радость, новые места, события, лица. И серость бытия исчезает, растворяется, недопущенная внутрь бетонными стенами кинотеатра.
Дэлл улыбнулся. Золотистые лучи добавили в его серо-голубые глаза тепла. Я сжала непривычно мягкую кожу белой сумочки, одной из четырех, присланных Саймоном, - она лучше всего гармонировала с белым свитером. Новые черные джинсы непривычно плотно обжимали ноги, каблуки ботинок казались слишком высокими, неустойчивыми, тушь утяжеляла ресницы. Отвыкла.
- В таком случае, как насчет нового киноцентра «Осирис»? Ты когда-нибудь была в нем?
- Нет, только слышала. Это тот, что делает новые «4D» фильмы?
- Да, он самый. Хочешь попробовать?
Я хотела кивнуть, но вдруг спохватилась. В кармане всего двадцать долларов, и те желательно бы сохранить. А билет в сверкающий шикарный киноцентр не обойдется меньше чем в двадцать пять - тридцать.
Дэлл уловил мои сомнения.
- Все расходы на мне. Едем?
Я смущенно кивнула.
Только бы не напоминать щенка, только бы не сорваться на радостные повизгивания и не начать лизать руки.
Я не стала заходить внутрь – ждала на широких ступенях крыльца, подставив лицо теплым лучам солнца. Вокруг ходили люди – группами, парами, поодиночке. В фойе кинотеатра теснился народ, отстаивая очереди к кассам, глядя на экраны со списком фильмов, а снаружи шептала листва. Желтый цвет простреливал в зелени крон золотыми монетами – деревьям недолго осталось носить старые прически, вскоре их парики порыжеют, ссохнутся и облетят, оставив голые ветви торчать на фоне серого неба. Близилась осень.
Вскоре вернулся Дэлл. Обошел меня сзади, остановился напротив.
«Он возвышается надо мной, стоя ступенью ниже», – подумалось некстати.
Ветер трепал воротник его легкой серой ветровки, ерошил светлые волосы.
- Билеты есть только на девять вечера.
- Тогда, может, в другой раз?
- Я уже взял два.
- Но до девяти еще два часа.
- Мы можем где-нибудь посидеть. Поужинать, если хочешь, или выпить кофе.
При мысли о кофе всколыхнулся цинизм – снова молчать? Или два часа жевать где-нибудь салат? Что за проклятье я себе придумала – находиться рядом с красивым мужчиной и не иметь возможности с ним расслабиться.
Хотя… было бы желание, а способ найдется. Мне в голову пришла странная мысль.
- Ты пьешь за рулем?
- Я пью в перерывах между вождением автомобиля, если ты об этом.
Красивый ответ, логичный.
- Да, об этом.
Он прищурился, глядя на меня.
Ветер вновь донес запах одеколона, действовавшего на меня словно афродизиак. Сочетание трезвой головы и непреодолимого влечения к стоящему рядом субъекту никак не способствовало обретению внутренней гармонии. Так точно дальше не пойдет.
Я посмотрела поверх его плеча на утонувший в солнечном свете широкий бульвар, запруженный людьми.
- Знаешь, - я откинула предрассудки, - нам с тобой будет тяжело эти две недели, если мы не сумеем немного расслабиться в присутствии друг друга. Лично мне дискомфортно все время молчать. Я без понятия, о чем с тобой говорить и как себя вести, но мне хотелось бы это исправить. Если тебя подобное пугает, то просто отвези меня домой и не звони больше.
