Шталь Эмма, явно пережившая насилие и надругательство, тоже поторопилась исчезнуть.
Гали Гунарас и Белла Синельникова — тайные любовницы, расставшиеся из-за притязаний первой на деньги второй, — тоже ничего!
Никаких фактов!
Стоп! Платочек… Белла хотела любой ценой забрать его у Зиночки…
Что ж, есть над чем подумать…
По возможности нужно узнать о результатах вскрытия Гали, и об экспертизе таблетки, и…
И куда срочно отлучались друзья-напарники?
Ах да… Ещё случайно подслушанный неделю назад разговор уж больно кажется подозрительным. Зиночка стала вспоминать, что там говорил «невидимка»: «Что у Эда? Есть чем сладкую Лизу раскрутить? Тут-то бабла немерено, и гарантия стопроцентная, что сама принесёт!» Уж не Белла ли Синельникова — та самая «сладкая Лиза».
И в каком направлении работать, куда потратить щедрый взнос Зонтиковой?
Зинуля пририсовала сбоку листка бумаги два замысловатых цветочка, после чего несколько раз обвела фамилию Шталь.
«Когда вернутся напарники — сообщу им, что у нас новый заказчик!» — подумала Зина.
А пока решила поближе познакомиться с изделиями ювелирного дома «JACOB&CO». Запоминающийся девиз — «На алмазах нельзя экономить!»
Зиночка с замиранием сердца рассматривала фото коллекционных изделий. От такой красоты захватывало дух.
Быстро пробежав текст глазами, Князева перешла к иллюстрациям. Пролистывая страницу за страницей, она наконец увидела тех самых бабочек, которые — украшая Миру Петровну — привлекли её внимание. Зинуля посмотрела цены… Семьдесят семь тысяч стоили только серьги, сорок тысяч евро — колечко и шестьдесят тысяч евро — браслет. Общая сумма — сто семьдесят семь тысяч евро, или десять миллионов рублей!
Ох! Ничего себе!
Только сняв с покойной эти украшения, кто-то поживился на кругленькую сумму.
Кольцов, Нил и подполковник Молин пили чай в офисе агентства «Ринг».
— Значит, говорите, мутная история? — задумчиво произнёс Иван.
— Не знаю! — отозвался Кольцов, шумно отхлебнув из чашки. — Помнишь старый анекдот про серебряные ложечки?
— Это про те, которые хозяин сначала потерял, потом — нашёл, но от неприятного осадка не мог отделаться?
— Точно! Так и тут, с одной стороны — не подкопаешься… Должен ли егерь обходить свои владения? Должен! Тем более в разгар зимнего охотничьего сезона. — Фёдор поставил чашку и снова заговорил, взвешивая каждое слово. — Мог он наткнуться на труп в нескольких шагах от своей тропы? Мог! Тем более что я посмотрел — до вчерашнего дня почти неделю снега не было… Далее, он пошарил по карманам, огляделся… Нашёл удостоверение. Выглядит правдиво! Сравнил фотографию… Похож! Сообщил в полицию… Всё правильно, всё по инструкции! Группа прибыла на место — непогода! Труп сожрали волки…
— Фёдор, в нашем лесу такое уже бывало… Не скажу, что очень часто, но слышал… — произнёс Иван Молин.
— Да я не спорю… Только вот осадочек-то остался! А что родные и близкие потерпевшего Лейкина?
— Родные подтвердили, что Игоря дома не было три дня… Чуть не забыл! У меня к Зиночке нашей просьба будет: пусть хорошенько вспомнит, какие украшения видела на Карасёвой в день гибели, пусть нарисует их… А то мои орлы старушенций-свидетельниц опрашивали, а те или не помнят ничего, или говорят, что на покойной бижутерия дешёвая была… Расхождение, понимаешь! И ещё! При вскрытии Гали Гунарас у неё в гортани был обнаружен кусок ткани, предположительно — от носового платка, там даже узор какой-то. Я завтра снимок сброшу, пусть Князева глянет, она всё-таки с покойной за одним столом в ресторане сидела… Вы когда свою напарницу навестите?
— Подполковник, давай завтра… Мы устали. Нужно хоть помыться-побриться…
— А меня после вертолёта штормит, — признался Моршин, почёсывая лоб. — Я понял: малая авиация не для меня… Кстати, а что насчёт таблетки? — вспомнил Нил.
— Да! Таких не берут в космонавты. А таблетка — интересная. Относится к группе женских гормонов-эстрогенов. Такое лекарство при огромном множестве дамских болезней назначают.
