— Я знаю, тебе понравился мой сюрприз! — продолжал Свят. — Но ты должна знать, что эти цветы — ничто по сравнению с тобой… Они ничто даже по сравнению с воспоминаниями о тебе. Ты у меня благоухаешь любовью. Это такой тонкий аромат, который на всей планете улавливаю я один. И я вдыхаю тебя, Зиночка, и становлюсь счастливым. Твоя кожа — тёплая после сна — всегда сладковатая на вкус, а щёчки у тебя розовые… А ещё… По утрам у тебя губы слипаются как у младенца, и рыжие кудри блестят, когда в них путаются солнечные лучи. Ты — мой самый красивый цветок, Зиночка… Я соскучился… Я хочу тебя обнять, моя девочка.
— Я — тоже, — тихо всхлипнула Зинуля.
— Я тебя люблю, — прошептал Свят.
— Я тоже, — отозвалась Зина.
— А ты умеешь колдовать? — вдруг спросил Цветов.
— Что? — Зинуля рассмеялась, сразу перестав плакать. — Я — не колдунья, я — детектив…
— А если бы умела? Что бы ты сейчас наколдовала? — не отставал Цветов.
— Ты и сам знаешь, — прошептала Зиночка.
— Скажи мне…
— Я бы наколдовала, чтобы ты оказался рядом. Чтобы ты прямо из своей Швейцарии перелетел сюда ко мне, прямо сейчас, прямо сию минуту…
— Подожди, я найду старинный гримуар[11] и продиктую тебе самое сильное заклинание!
— Цветов, прекрати морочить мне голову! — смеялась Зинуля.
— Ты как разговариваешь с заслуженным магом, чародеем и иллюзионистом? Подожди минуту. Вот, нашёл! Сильнейшее заклинание, повторяй за мной слово в слово:
— Свят, я тебя люблю!
— Свят, я тебя люблю! — приняв правила игры, повторила Зиночка.
— Я так сильно соскучилась, что желание увидеть тебя разрушает все преграды и преодолевает все расстояния!
Зина честно повторяла каждое его слово.
— Я спешу на встречу с тобой!
— Я спешу на встречу с тобой! — эхом отозвалась Зинуля.
— Эники-бэники!
— Эники-бэники!
— Теперь выйди в коридор и посмотри направо!
— Свят! Ну не издевайся, я сейчас опять разревусь.
— Выйди в коридор — ритуал должен быть закончен по всем правилам!
— Что ты там ещё придумал? У меня в комнате цветы ставить больше некуда… — предупредила Зиночка и открыла входную дверь.
В коридоре никого не было. Она посмотрела направо и сделала несколько шагов по направлению к следующей двери. Неожиданно дверь отворилась, и сильные мужские руки, обхватив Зинулю, приподняли над полом и занесли вовнутрь.
— Я тебя ненавижу! — кричала красная растрёпанная Зинаида.
Она — извиваясь всем телом — лежала прямо на полу прихожей просторного трёхкомнатного люкса, поверх махровых халатов и шубы Свята, стянутых ею с вешалки во время активного сопротивления.
— Дешёвые эффекты! Цирк шапито! — ругалась Зина, молотя Свята кулаками по спине. — Ты! Ты сбежал от меня, ты даже не соизволил извиниться.
— Ложь! Зинаида Львовна! Гнусная инсинуация! Я хорошо помню, что в присутствии четырёх свидетелей сказал: «Извините, господа, но я тороплюсь!»
— Ну и торопись себе…
— Ну и тороплюсь…
— И торопись…
— Да замолчи ты, в конце концов!
Цветов обхватил её горячий рот своими губами.
Зиночка почувствовала волну истомы, поднимающуюся снизу и разбивающую сознание на мелкие осколки. Она выгнулась всем телом и замерла, с блаженством принимая своего мужчину. Принимая его плоть, вкус, запах и огромную любовь, сладкой судорогой пронзившую каждую её клеточку.
— Ненавижу, — прошептала она. — Только не уходи.
Цветов приподнялся на руках и смотрел на Зиночку из-под ресниц. Смотрел — словно гипнотизировал. Знакомый кругляшок золотого медальона — словно камертон страсти — раскачивался на цепочке, отсчитывая загадочные такты великого таинства.
— Что? — прерывисто дыша, спросил Свят, глядя на счастливо улыбающуюся Зинулю. — Что? — повторил он, закрыв глаза и замерев на вдохе.
— А ещё будем? — срывающимся дрожащим голосом спросила Зиночка и, вскрикнув, обмякла всем телом.
Цветов лежал на боку, положив голову ей на грудь.
— Спроси меня ещё раз! — попросил он. — Твоя непосредственность меня возбуждает больше всего на свете. Зина, ты такая настоящая… Понимаешь, ты — подлинник, ты — моё сокровище…
— Мне стыдно. Это непроизвольно вырвалось, — Зинуля поцеловала его в макушку. — А правда, что в этом люксе три комнаты?
— Правда! — ответил Свят, гладя её по бедру.
— А почему тогда мы лежим на полу в прихожей?
— Тебе что, не нравится?
— Нравится!
— И мне нравится! Хочешь, покажу, как мне это нравится!?
…!!!
— А-а-а-а-а… — словно обжигаясь о раскалённые угли, застонала Зина и притянула к себе Свята…
— Даже не решаюсь спросить, что на этот раз привело тебя в наши пенаты? — произнесла обнажённая Зинуля, сидя в кресле с фужером шампанского и покачивая ногой.
Мокрый после душа Свят с полотенцем на бёдрах хитро улыбнулся и сел в кресло напротив.
— Только не говори, что прилетел ради меня… Не поверю! — она посмотрела на пузырьки в фужере и сделала осторожный глоток. — Молчишь! Не знаешь, что ответить? Не стесняйтесь, господин иллюзионист, рубите правду-матку, как она есть… Я не обижусь. Что на этот раз? Выступление в честь дня города? Спасение опального олигарха? Покупка ресторана для дочери Артемиды?
Зиночка закрыла один глаз и посмотрела на Цветова через хрусталь бокала.
