Она ожидала, что незадачливый кавалер переключится на Эмму, явно настроенную на поиск партнёра. Однако, к её удивлению, паренёк, пробормотав что-то типа «я вас понял», быстро ретировался в угол зала. Зиночка увидела, как потерпевший с ней фиаско Константин теперь настойчиво приглашает Беллу. Но Галка, вступившись за подругу, грубо осадила «медбрата», дав ему от ворот поворот. Юноша не смутился и уже через мгновенье нежно сжимал в объятиях одну из старушек-веселушек, открывших танцевальный вечер. Следом вышла пара Гарик и Мира Петровна.
— Давай ещё винца! — озорно предложила Зиночка, глядя, как погрустнела приятельница.
— Зин, я нормально выгляжу? — уныло спросила Эмма, когда официант, исполнивший заказ, удалился.
— Ты выглядишь просто супер! — честно ответила Зина.
— Тогда почему он танцует с ней, а не со мной? Из-за денег? Да? — она залпом опрокинула в себя содержимое фужера и выразительно посмотрела на Гарика. — Конечно, куда мне…
— Эй, подруга, выше нос! Да ты посмотри на них внимательно, это же треш[3]…
Захмелевшая Князева решила развеселить поникшую тамаду.
— Ну, гляди, они смотрятся даже не как мать с сыном… А как… Как… Бабушка и внук.
— Как председатель колхоза и практикант! — подхватила Шталь.
— Как директриса школы и двоечник! — продолжила изгаляться Зина.
— Как кондуктор и безбилетник! — легко втянулась в «баттл[4] остроумного злословия» Эмма.
От нелепости последнего сравнения новоиспечённые подруги согнулись пополам и зашлись звонким смехом.
Мира Петровна в безумном шифоновом брючном костюме дымчато-серого цвета, с пёстрым шарфом, намотанным вокруг шеи и, видимо, призванным скрыть многоярусный подбородок, метнула гневный взгляд в сторону хохотушек. От танца она вся взмокла. Её жидкие короткие волосы прилипли к бугристому лбу. Румяна на дряблых щеках размазались, по вискам струился пот. Однако Гарик не обращал на это никакого внимания, продолжая прижимать к себе подушкообразную партнёршу. Он поправил её сползшие руки на своих плечах.
И подруги зажали рты руками, увидев тёмные круги промокшей ткани под мощными подмышками главного бухгалтера.
— Я больше не могу, нужно дымку глотнуть, — призналась Эмма. — Ты здесь подождёшь или со мной?
— С тобой, — с готовностью отозвалась Князева.
Перед выходом на улицу они попросили на ресепшен[5]два тёплых пледа и, замотавшись в них, шагнули на мороз.
— Далеко не пойдём — холодно, да и ты в туфлях навернёшься. Давай здание обойдём и около стеночки пристроимся. Там, на первом этаже — процедурный блок, и ночью никого нет, — размышляла Эмма, шагая вдоль стены и придерживая семенящую на высоких каблуках Зиночку, которая, скользя и охая, цеплялась за подругу.
— А там разве ещё территория санатория? — стуча зубами, поинтересовалась Князева. — Мне показалось, там уже забор высоченный, а дальше — дорога.
— Забор в метре от здания проходит, самое то, чтобы никто не увидел. Блин! В сорок лет как школьница. Ох уж эта борьба с курением!
— А ты бросить не пробовала? — поинтересовалась Зинуля, поскользнулась и, пошатнувшись, продолжила путь.
— Так бросаю! Видишь, как мало курю? Раньше пачки по полторы в день, а теперь пять штук норма. К восьмому марта завяжу!
— А чего не к двадцать третьему февраля? — съязвила Князева.
— Отстань! У меня свой план-график.
Наконец они зашли за угол и остановились. На низком подоконнике одного из медицинских кабинетов стояла пепельница с окурками.
— Во! — хихикнула Эмма. — Эскулапы тоже грешат табачком.
Она уже было вытащила из кармана джинсов зажигалку, как где-то высоко — над их головами — раздался тихий треск, похожий на звук с трудом открывающейся рамы.
— Только бы возмущаться не начали, постояльцы пафосные, — прошептала Эмма.
Она хотела ещё что-то добавить, но в этот момент огромный и, видимо, тяжёлый свёрток стремительно пролетел перед ними, с глухим стуком приземлившись по ту сторону высокого забора.
Эмма нецензурно выругалась.
— Это что было?
— Может, мусор выкинули? — глупо предположила Зиночка, перестав трястись от холода.
— Пойдём-ка отсюда. Что-то курить расхотелось, — взволнованно проговорила Шталь. — Чуть заикой не осталась! Так, глядишь, ко Дню святого Валентина и избавлюсь от вредной привычки…
Утром Зину разбудил телефонный звонок. Это был Кольцов.
— Как дела? — взволнованно спросил напарник.
— Если ты ждёшь отчёта, то напоминаю, что прошёл всего лишь один день… А если быть ещё точнее — девятнадцать часов с момента заезда, — она хотела добавить ещё аргументов, но не успела, так как Фёдор, ничуть не заботясь о приличиях, по-свойски перебил напарницу.
— Там у вас под забором таксист труп обнаружил. Молин с бригадой уже на месте. Я ему вкратце рассказал о нашем заказе. У него к тебе просьба: на людях не показывать, что вы знакомы. Поняла? Я ему номер твоей комнаты сказал. Если надо будет — сам тебя найдёт. Или позвонит… Или инсценирует неожиданную встречу. Не знаю… Как пойдёт.
— Поняла, — медленно переваривая услышанное, проговорила Зинаида. — Федь, а когда Иван уедет, мне что, здесь оставаться или в город ехать?
