– Что? – Савва вскинулся на скамейке, смотрел на нее изумленно.
– Что слышал. – отрезала она. – Нечего изображать удивление. Ты всегда этого хотел. С самого начала.
– Почему ты так решила? Что я сделал такого, чтобы ты могла так думать?
– Ты всегда смотрел на меня как-то по-особенному. Я чувствовала этот взгляд. И мне это никогда не нравилось. А те слова, помнишь? Помнишь, что ты сказал тогда, когда мы сидели у тебя поздно вечером?
– Помню. – он перестал смотреть на нее и сник, потому что ведь он и вправду говорил тогда, что он… – Господи, ну как я мог хотеть занять его место? Я любил его, ты же знаешь.
– В том-то и дело, что я теперь ничего не знаю. – она горько усмехнулась. – Я теперь думаю, почему ты не бросил меня тогда, продолжал опекать меня, искать со мной встречи, даже когда я никого не хотела видеть. И если учесть те слова, что ты сказал тогда, все становится ясным, уж конечно, не из дружеских побуждений. Ты думал, что мы будем вместе. Но у меня появился другой человек, и тебя это, должно быть, ужасно разозлило. И ты решил запугать меня своим Даром. Сначала я поверила тебе, но сегодня, когда ты спросил меня о нем, я окончательно убедилась, что ты все выдумываешь. «От него исходит опасность.» – передразнила она. – Ничего от него не исходит. Ты просто выдумал все это, чтобы освободить себе место.
Савва сидел, она стояла и поэтому смотрела на него сверху вниз, но у Саввы было ощущение, что она смотрит так потому что считает его жалким завистливым ничтожеством, который хочет обладать тем, что ему не принадлежит. И еще до того, как она открыла рот, чтобы сказать те ужасные слова, он бросил на нее умоляющий взгляд и попросил:
– Не надо, не говори этого…
– Вот видишь, ты и сам знаешь, что я собираюсь сказать, потому что это правда. – и она вздохнула, словно собиралась с духом, потому что это было слишком тяжелое обвинение. – Ты нарочно не предупредил тогда Грина, не остановил его, ведь так? Чтобы занять его место.
Он знал, что она это скажет. Но не думал, что это так больно.
– Да ты что?! Я же тебе сто раз объяснял. Он не стал бы меня слушать. Это же был Грин!
– Если бы ты хотел спасти его, ты бы об этом не думал, спасал бы его против воли.
– И что я должен был сделать по-твоему?
– Мы уже говорили об этом. Ты должен был все ему рассказать, должен был задержать его, все объяснить.
– Именно это я и пытаюсь сейчас сделать! – заорал Савва вскакивая со скамейки. – Разве нет?
– Тише! – она поморщилась, огляделась вокруг.
– Только у меня почему-то не получается. Что-то меня не слишком хотят слушать. Когда я молчу – я трус, когда говорю – я подлец. Что ты от меня хочешь вообще?
– Давай не будем больше об этом, – устало сказала она. – Мне не хочется это обсуждать. Ты не виноват, что хочешь быть со мной. Просто не надо больше лгать мне. Мы никогда не будем вместе, пойми это и перестань мучать себя и меня. Ты хоть представляешь себе, что чувствует человек, когда ему говорят, что он скоро умрет? Ты думаешь, это шутки тебе?
И она развернулась и хотела уйти, но Савва решительно удержал ее за руку.
– Я тебе серьезно говорю, этот человек опасен. Тебе не стоит с ним встречаться. Дар не ошибается.
Ощущения были слишком сильные и я…
– Иди ты к черту со своим Даром! – она усмехнулась презрительно и пошла, низко опустив голову и глядя себе под ноги. А Савва остался в одиночестве и чтобы покончить со всем этим, развернулся и пошел в противоположную сторону. Он не знал, увидятся ли они еще когда-нибудь. Ну и хватит с него, пожалуй.
Он шел так же как и она глядя себе под ноги и думал, какой ужасный, сложный она человек. Как он мог помочь ей, если она сама этого не хочет? Как вообще можно помочь кому-то против воли?
Он вернулся домой, повалился на кровать и лежал ничком, стараясь ни о чем не думать. Целую неделю он ходил как сомнамбула, ничего не соображая, вялый, сонный, равнодушный. Откуда-то издалека неожиданно всплывали смутные сигналы Дара, но Савва устало отмахивался: «Ох, да заткнись ты уже! От тебя только неприятности.» Он лежал на диване, уставившись в потолок, стараясь ни о чем не думать. И только одна мысль волновала его. Мысль о человеке с приятным, с мягкими ласкающими интонациями, голосом. Но Савва отгонял эту мысль, потому что не знал, что думать дальше.
Однажды, он даже не мог бы сказать сколько времени прошло после того ужасного разговора, раздался звонок и на экране высветился номер без имени. Вернувшись домой он удалил ее номер, и это было глупо, потому что он знал его наизусть, да и вообще еще до того как он смотрел, кто звонит, он всегда знал, что это она.
Савва не знал отвечать на звонок или нет.
