Я улыбнулся: непонятно было, то ли Гэхаловуд хотел оставить нас с Лорен вдвоем, то ли он поджидал, когда сам сможет остаться наедине с Патрисией. Они уехали, и я остался один в гостиной Лорен — не зная, мешаю я ей или нет.
Она на секунду скрылась на кухне и вернулась с бутылкой вина, двумя бокалами и штопором. Откупорила каберне, налила мне и сказала:
— Расскажи мне о себе, Маркус.
— Что ты хочешь знать?
— Когда мы с тобой ужинали в “Луини” вечером, после твоей автограф-сессии, ты меня спросил, почему я стала копом, и я ответила: “Из-за брата”. Потом я тебя спросила, почему ты стал писателем, и ты ответил: “Из-за кузенов”. О моем брате мы много говорили. Расскажи мне про своих кузенов.
В ту ночь я рассказал ей про Гиллеля и Вуди, моих кузенов из Балтимора, героев моего детства. У меня в сумке была фотография, сделанная в Балтиморе в 1995 году. И та, которую нашел дядя Сол. На ней стоял я, с кузенами и молодой девушкой, нашей ровесницей.
— Кто это? — спросила Лорен.
— Александра, бывшая подруга, — ответил я.
— Подруга или подружка? — поддела меня Лорен.
— Бывшая подружка. Она очень много для меня значила.
— Что случилось?
— Драма. Не хочется об этом говорить.
Я положил фотографию на комод. К слову, там я ее и забуду. Лорен погладила меня по щеке:
— Жизнь — сплошная череда драм. Не надо в них тонуть.
Мы поцеловались долгим поцелуем. Но я решил не оставаться у нее на ночь. Не хотел торопить события.
В гостиницу я вернулся поздно ночью, слегка оглушенный дневными открытиями. Меня перехватил ночной портье: для меня оставили конверт. Я вскрыл его и обнаружил внутри билет на концерт местного оркестра и захудалого любительского хора, они исполняли основные арии из “Мадам Баттерфляй”. Билет мне мог послать только один человек — Гарри Квеберт.
Когда Эрика Донована привели в зал для посетителей, он был явно удивлен, что мы опять приехали. В отличие от вчерашнего дня, за стол сели Гэхаловуд и Лорен, а мы с Патрисией отошли в уголок. Эрик сразу понял, что если адвокат держится в стороне, ничего хорошего это ему не сулит.
Гэхаловуд не стал ходить вокруг да около:
— Эрик, помните наш вчерашний разговор? Я сказал, что если вы еще раз мне солжете, я брошу ваше дело…
На лице Эрика отразился ужас:
— Я вам не лгал, сержант. Вы о чем?
Лорен помахала у него перед носом пластиковым пакетом, где лежали его часы, вернее, часы Робби Сандерса, и сухо спросила:
— Узнаешь эту вещь?
— Да, это мои часы, — растерянно ответил Эрик.
— Нет, это не твои часы. Это краденые часы. Знаешь, почему они в пластиковом мешке? Потому что они связаны с покушением на полицейского в Салеме.
— Что? Погодите… я уже вообще ничего не понимаю!
— 8 октября 1998 года Аляска с Уолтером проникли к родителям Аляски, — сказала Лорен, — украли эти часы, а удирая, сбили полицейского, который хотел их задержать. И ты думаешь, я поверю, что ты ничего не знал?
— Ясное дело, я ничего не знал!
— Эрик, ответь честно хоть раз в жизни: ты шантажировал Аляску?
— Да ты что, нет, конечно!
— Ты посылал ей письма, чтобы что-то от нее получить, как от Салли Кэрри?
— Нет, клянусь!
— Это ты убил Аляску? Это ты ее убил, черт тебя дери?!
— Да нет же! Я уже одиннадцать лет ору, что невиновен!
— Тогда говори! Колись! Как ты получил эти часы?
— Аляска мне их продала. За десять тысяч долларов. Ей были отчаянно нужны бабки.
Аляска назначила Эрику встречу в “Сизон”. Когда он пришел, она сидела за отдельно стоящим в глубине зала столом и явно нервничала.
— Выпьешь чего-нибудь? — спросила она.
— Я попросил у Реджайны кофе. Что у тебя такого срочного?
— У меня проблема, Эрик. Мне нужны десять тысяч долларов.
— Неслабая сумма. Зачем тебе эти деньги?
— Задолжала Льюису Джейкобу. Короче, не твое собачье дело. Можешь мне помочь или нет?
— Ты большие деньги просишь. С чего ты решила, что я такой богатый?
— У тебя было хорошее место в Салеме, ты живешь с родителями, значит, тебе не надо все время тратиться. Часто новые шмотки покупаешь. К тому же я тебе могу предоставить гарантии.
Эрика позабавила последняя фраза:
— Какие такие гарантии?
Она показала золотые часы, и Эрик восхищенно присвистнул:
— Ничего себе! Вещичка что надо!
— Знаю. Часы золотые, браслет из крокодиловой кожи. Они стоят добрых тридцать тысяч долларов. Я тебе их оставлю в залог. Когда расплачусь, ты мне их вернешь.
— Если не расплатишься в течение года, они мои.
— По рукам, — сказала Аляска. — Только об одном тебя прошу: не носи эти часы, а главное, ничего не говори про нашу сделку Уолтеру. Он не поймет. Я могу на тебя рассчитывать? Все должно остаться между нами.
— Секреты я хранить умею, — заверил Эрик.
— Когда ты можешь принести деньги?
— Да хоть сейчас, банк напротив.
— Мы пошли в банк, — рассказывал Эрик. — Я снял деньги, Аляска отдала мне часы. После ее смерти я не знал, что мне с ними делать.
— Почему ты ничего не сказал полиции? — спросила Лорен.
